«Если», 2009 № 04

 — Сейчас я доставлю тебя на головную лодку — и веди ее куда знаешь!"

"— Нет, друг мой, не одну лишь головную лодку, а и все, что за ней, — возразил я, поднял свой ментик и хорошенько встряхнул, выбивая меловую пыль. — Они должны пройти старицей и выйти в Курляндскую Аю, иначе я остаюсь здесь и принимаюсь хозяйничать в новом своем владении так, как сочту нужным.

Черт недовольно засопел. Похоже, он затеял строить козни против меня, да не справился.

Далее события развивались так: стоя на его ладони, я прибыл на «Бешеное корыто». Первым делом угодил я в объятия Калинина, который ждал меня у края борта и помог забраться на лодку.

— Слыханное ли дело, с нечистью в карты играть! — восклицал купец. — Внукам и правнукам своим закажу не соваться в эту протоку!

И одновременно хлопал меня по спине, сбивая с черного сукна последние белые палочки, означавшие мой выигрыш.

— Как тут без меня, Калинин? — тихонько спросил я.

— А как? К капитану и подойти боязно — сидит злой… Матросы — и те примолкли…

Я отлично представлял себе их состояние. Все мы — люди богобоязненные, находиться в обществе нечистой силы не желаем.

Дивно еще, что никто не орал благим матом и не пытался удрать на противоположный берег пешком по воде. Бахтин одним своим пронзительным голосом да нарочитым бесстрашием сумел удержать и матросов, и нескольких бывших с нами пехотинцев в неподвижном состоянии. Но что при сем делалось в душе у него — понять было затруднительно. Никольский все еще бубнил псалмы, Ванечка же Савельев жался к капитану, полагая, что так он будет в безопасности. Как оказалось позднее, всей опасности он не осознавал.

Делать было нечего — я отправился к Бахтину.

— Я договорился, мы можем двигаться далее, — сказал я ему. — Командуйте, Бахтин.

Он посмотрел на меня немногим нежнее, чем сердитый черт, и скомандовал:

— Весла на воду! И — раз! И — два… Навались!

На «и» вышколенные гребцы занесли весла, на «раз» — дружно опустили их, и «Бешеное корыто» двинулось с места.

— Стой, стой! — раздалось вдруг. Это был голос чешуйчатого моего приятеля. Я нашел его взором — он торчал из воды, вновь обретя свои немалые размеры.

— Чем ты недоволен, любезный черт?

— Тем недоволен, что ты слова не держишь!

— Как это я не держу гусарского слова?

— Ты сказал, что сам поведешь лодки.

А тут другой приказы отдает! Коли так — никуда я вас не пущу!

Я не мог уж вдругорядь играть с ним в карты. Протока принадлежала мне — но что с того радости, коли я был арестован в этой протоке вместе с канонерскими лодками? Следовало выдумать иную хитрость.

— Приказы отдавал мой первый помощник, — отвечал я. — У коего глотка более привычна орать на морских просторах. Но коли тебе угодно, я буду кричать сам.