Если буду нужен, я здесь

И тогда я надеваю первые попавшиеся под руку шмотки и опять вызываю такси. Никаким весельем в клубе уже не пахнет. Плетусь по притихшим темным залам. Кручу головой по сторонам. Я всей душой успела полюбить это место, но в данный момент мне здесь как-то жутко. Чувствую себя героиней фильма ужасов. Вот сейчас толкну дверь и…

Нервно посмеиваясь, толкаю дверь в кабинет мужа. И… застываю, глупо моргая. На разобранном диване лежит голый Назар. А рядом с ним, вызывающе на меня глядя, его подружка.

Знаете, а я ведь ничего, оказывается, о боли не знала. До этого момента – нет.

Я прикрываю глаза и делаю шаг назад в спасительную темноту коридора. Оглушенная, абсолютно дезориентированная. В груди нестерпимо ноет. Или это ною я? Скулю, как побитый щенок. Одной рукой затыкаю рот, второй машинально потираю грудь, в которой диковинным жгучим цветком распускается боль, и иду, иду. Все равно куда, лишь бы подальше отсюда.

Больше не его девочка.

Как же так?

Мое сердце переполняется чем-то невыносимым. Оно замещает кровь, не дает дышать, отнимает зрение. Я еще пытаюсь это контролировать, но невыносимое потому так и зовётся, что вынести это нельзя.

Где-то уже у самого выхода меня ломает. Я падаю на колени. Обхватываю себя ладонями и, округлив губы в беззвучном крике, начинаю медленно раскачиваться из стороны в сторону. Огненный цветок в груди лениво колышется, опаляя лепестками пламени.

Как он мог? Как он мог?! Как он мог…

Убить нас.

В себя меня приводит шум наверху. Я вскакиваю и бегом устремляюсь к двери. Потому что не хочу, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии. На улице страшно холодно, а на мне легкая парка. Обычно за тем, чтобы я одевалась по погоде, следил Звягинцев, но сегодня ему не до этого.

Задираю лицо к одинокому фонарю и смеюсь, захлебываясь слезами. Наверное, проще всего вообще раздеться – так быстрее замерзнешь. Я где-то читала, что смерть от переохлаждения абсолютно безболезненная. Ты просто навсегда засыпаешь. Как было бы здорово! Вот просто так уснуть и не проснуться.

Растираю взявшееся ледяной коркой лицо. И куда-то иду. Центр города… Богатые дома. Охраняемые дворы. Вот этот почему-то кажется знакомым. Ах да… Если я ничего не путаю, тут живет Дубина. Заледеневшие пальцы проходятся по стальному боку почти в ноль разрядившегося айфона. Пятый час. Он наверняка спит. Пожав плечами, жму на дозвон. В конце концов, если это нам суждено, Антон возьмет трубку. А если нет – перезванивать я не стану.

– Алло? Лала?"

"– Да. Неожиданно, правда?

– Еще бы. У тебя что-то случилось?

– Можно и так сказать. Я тут возле твоего дома. Ты не мог бы меня впустить? Холодно.

– Господи, конечно. Набери тридцать пять и решетку. А охрану я предупрежу.