Если буду нужен, я здесь

А ты… Нет, я понимаю, что ты много работаешь, но мы же совсем не видимся. Только когда ты… ну… приходишь, чтобы заняться сексом. Я после этого…

– Что? Давай. Заканчивай, раз начала. Нам нужно поговорить, – ободряю.

– Я… короче, я после этого чувствую себя очень плохо.

– Тебе не нравится? – недоверчиво тяну я, потому как да, после вчерашнего поверить в это почти невозможно.

– Нравится! Но ведь в том-то и дело! Как может нравиться секс с человеком, которого я совершенно не знаю?! А на все попытки сблизиться ты реагируешь так, будто тебе это совершенно не нужно.

– Нужно!

– Правда? – снова отстраняется, заторможенно хлопая ресницами. – Тогда я опять ничего не понимаю. Мне казалось, ты меня избегаешь. Ладно, не суть. Я договорю…

– Договори, – улыбаюсь. – Речь, кажется, шла о том, что ты чувствуешь себя сбитой с толку.

– Так и есть.

Лала замолкает, словно не находя в себе смелости продолжить. Бедная. Даже мне, взрослому дядьке, тяжело облечь в слова то, что чувствую, и открыться. Могу представить, как ей. Я бы не стал продолжать этот разговор, если бы он не был так важен. Вчера был сложный день. За ним последовала изматывающая ночь. Ей бы отдохнуть, но у меня нет уверенности, что она откроется мне, как сейчас, когда оклемается. Надо додавливать.

– Лялька, только что ты была очень откровенна. Мне это здорово помогло тебя понять. Давай двигаться в том же ключе до конца, ага? Не то опять наломаем дров. Из меня хреновая Ванга, как видишь. Я и рад бы догадаться, что в твоей головке красивенькой происходит, но не могу. Обещаю на твою честность ответить тем же. Ну хочешь, я первый во всем сознаюсь?

– Хочу! – часто-часто кивает.

Эх! Нам бы в комнату переместиться для начала. Но опять же, мало ли что ей взбредет в голову, если это все растянуть? Трусь лицом о ее грудь, подогревая эмоции. Вздыхаю:

– Спрашивай.

– Перед свадьбой ты говорил, что мы можем жить каждый своей жизнью…

– Да. Было дело.

– Ты… – Лала закусывает губу и глядит на меня из-под тяжело опущенных век. – Ты и сейчас так думаешь?

– Нет. Если честно, я и тогда так не думал, просто ты шарахалась от меня, как от чумного. Я решил, что тебе так будет проще.

– И поэтому сказал, что меня удочеряешь?

Смеюсь.

– Ага. Хреновый из меня вышел папочка.

Лала тоже улыбается кончиками губ. Впрочем, очень скоро ее лицо вновь приобретает озабоченное выражение. А взгляд темнеет, наливаясь… наливаясь каким-то непонятным мне негативом и сомнением."

"– Еще ты сказал, что у тебя полно женщин, желающих тебя удовлетворить.

– Что? Я прямо так и сказал? Какая самоуверенность.

– Назар! – Лала всхлипывает тихонько, на остатках истерики. Бьет меня в грудь. – Ты же обещал ответить.

Верно. Качаю головой. Беру ее ручку и целую каждую костяшку на кулачке.

– Я это ляпнул для твоего душевного спокойствия.