Есть ли жизнь после отбора?

Так что все эти ловушки, все эти ловчие ямы и чрезмерно хрупкая крыша, не позволяющая на нее высадиться, – это не от тварей. Точнее, не от тех тварей, что приходят их других миров.

– Ты сопишь, – поддел меня Гамильтон.

– Вспомнила, как уничтожали магоскоп.

Гамильтон запнулся:

– Ты не могла там быть.

– Я читала дневники. У прадеда был талант, – я вздохнула, – прочитала так, будто жизнь прожила. Ты знал, что к магоскопу боевых магов привела моя прабабка? Она поверила, что именно артефакт повинен в нападениях, и хотела… Хотела как лучше.

– Полагаю, остаток ее жизни был сер и скучен, – мрачно произнес Гамильтон.

– Прадед не позволил ей уйти в столицу. Ради Райет Фоули-Штоттен была выстроена отдельная башня, где она и провела всю свою жизнь. Дети могли встречаться с ней лишь раз в год, все остальное время она проводила в одиночестве.

– С ней был компаньон, – мягко сказал Гамильтон, – разве твой дед не писал об этом?

– Н-нет, – я подозрительно покосилась на друга, – а ты откуда знаешь?

– Так повелось, что Окраины влекут к себе представителей моего мира. А слухами… Слухами земля полнится. Жизнь Райет не была медом, но и совсем плохой ее назвать было сложно.

Мы замолчали. Затем я не выдержала:

– Ты…

– Да?

– Нет, ничего, – я криво улыбнулась, – запнулась и потеряла мысль."

"Гамильтон был чьим-то компаньоном. Он жил здесь несколько веков назад. Маги и колдуны способны протянуть до полутора сотен лет, а события, описываемые в дневнике прадеда, происходили как раз два века назад. Мог ли Гамильтон быть компаньоном Райет? Но, что самое главное, хочу ли я знать, был ли он ее компаньоном? Хочу ли я знать, разделял ли он ее взгляды? Магоскоп был разобран и частично разбит, он не функционировал больше десяти лет – лучшие из лучших бились над его восстановлением. Восстановлением, которое было жизненно необходимо, ведь тварей стало только больше…

– Слева, – коротко произнес Гамильтон.

Зачерпнув силу, я выставила щит, а после добила мелкую тварюшку.

– Они живут стаями, – это мы с компаньоном выдохнули в унисон.

Бросок, щит, бросок. Нет времени ни для арбалета, ни для метательных игл.

Как нет и реальной угрозы: эти тварюшки неопасны. Хоть и отнимают время.

– Последний, – удовлетворенно произнес Гамильтон и раздавил противника лапой.

До Гиблой Рощи оставалось всего ничего, когда мне почудился блуждающий огонек.

– Я что-то вижу, – напряженно произнесла я.

– Где?

– На шесть часов. Нет, на восемь. Нет…

– Пальцем покажи, – мрачно вздохнул Гамильтон, – когда ты научишься воображать перед собой циферблат? Это ведь так просто: представила часы – поняла, подле какой цифры расположен враг, – навела меня.

– Оно мечется! И… Исчезло.