Есть ли жизнь после отбора?

– Убивай аккуратно, а то опять не разделаем.

Варм неловко потер шею и посмотрел вправо и вверх. И оттуда пришел ответ от четвертого члена группы:

– Нам вдвойне повезло. Не тварь, а баба молодая. И навар, и развлечение!

Они разом сбросили напряжение, захохотали, а Варм, бросив осколок рога на землю, направился к камню:

– Цып-цып-цып.

Скрываться дальше не имело смысла, и я, задвинув поглубже страх и неуверенность, встала. Выпрямившись, коротко произнесла:

– Не баба.

– Так оно и лучше. – У Варма оказались гнилые зубы и на редкость противные мелкие глаза. – Оно и лучше, да. Это что?!

А я знала, что он видит: за моей спиной возвышался огромный, донельзя сердитый Генерал Пес. Страх, свернувшийся на дне души, заполошно пискнул и растаял. Нельзя бояться, когда есть такая защита.

– Ничего, – цокнул Варм, – и не таких валили. Эй!

Одно заклятье, и вокруг сборщика формируется мой лучший, мой коронный сферический щит! Родственник того, каким меня укутывал Кристоф, но… Переучить меня невозможно, и потому мое заклятье защищает меня от того, что заключено внутри.

Раз-два, и двойка сборщиков тоже в сфере – все это заняло меньше минуты. Хотя мне казалось, что прошла целая вечность!

– Идиотка! Ты разбудила его!

Кто бы ни скрывался справа, он решил убежать. Бросил своих товарищей, хотя присущи ли сборщикам хоть какие-то человеческие качества?

– Они что, молятся? – недоуменно спросил Гамильтон, не торопившийся уменьшаться в размерах.

– Сама удивлена, – оторопело ответила я, увидев, что и Варм, и два его дружка стоят на коленях и раскачиваются из стороны в сторону. Надо бы поймать их товарища.

Гамильтон к чему-то прислушался, а после с легким оттенком грусти произнес:

– Не надо. Он ушел недалеко – я слышал звук рвущейся плоти и хруст ломающихся костей.

Раздавшийся следом оглушительный рев едва не заставил плакать и меня. Как же так?! Почему никто об этом не знал?!

– Почему его не разбудили мои поисковые импульсы?

– Потому что вокруг Рощи выставлена защита от внешней магии, дура, – радостно оскалился мой компаньон.

– Чего?

– Это я по губам читаю, – оскалился Гамильтон. – Если нам суждено умереть, то я в целом был удовлетворен годами, проведенными с тобой.

Моргнув, я перевела все это с песьего на человечий, а после пылко произнесла:

– И я тебя люблю! Сильно-сильно!

Гамильтон, шумно вздохнув, боднул меня головой в плечо, и, надо признать, я едва устояла на ногах.

– Надо убрать этих, – он кивнул на мои защитные сферы, – и знаешь, если ты планируешь сделать из них столовые приборы… Подари Тине и Марону.

Коротко рассмеявшись, я влила в щиты еще немного силы и левитировала сборщиков в сторону, под прикрытие деревьев.

– Он доел, – сдержанно оповестил меня Гамильтон. – Уходи к храму.