Есть ли жизнь после отбора?

– Интересные? – спросила я и мягко потянула Кристофа за собой. Глупо стоять на солнцепеке.

– Пока не очень, Совет все еще не верит, что я ушел вот так, – он легко улыбнулся, – но зато уже появились проблемы с армией. Мне сейчас пишут о том, что если я поведу себя правильно, то, возможно, получу обратно клинок и смогу встать на защиту страны.

– А ты?

– Камин растапливаю, – честно ответил Кристоф. – У меня два пути возвращения власти, оба непростые, но, как ни странно, оба рабочие и даже где-то как-то законные. Но пока не найден проклятый клинок, мне проще быть изгнанником. Если защита рухнет, мы захлебнемся под волной тварей.

Мы дошли до дома, и Кристоф неловко улыбнулся:

– Ты не против, что я все же принял предложение леди Ауэтари?

– Совершенно не против, – я чуть смутилась, – но понять не могу, где тебя разместили?

– Я поставил палатку на лужайке, – широко улыбнулся он. – Зайдешь в гости? У меня даже походная кухня организована.

«Либо Гамильтон все знал, либо мой компаньон невероятно догадлив», – поразилась я. И огляделась, не видя никакой палатки.

– Чары сокрытия, чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов, – пояснил Кристоф. – Доброго дня.

Повернувшись, я увидела Ауэтари и Гамильтона. Оба выглядели задумчивыми и какими-то не слишком счастливыми.

«Не могли же они из-за вкуснях поссориться?» – поразилась я и тут же пригласила их на чай в палатку Кристофа. Сам Кристоф ничуть не возражал, что меня очень и очень порадовало.

– Как я понимаю, вы тесно связаны с кланом змей? – с интересом спросила Ауэтари, едва лишь мы оказались внутри.

Я в это время ошеломленно рассматривала убранство палатки. Убранство, которое больше подошло бы небольшому домику, ведь здесь оказалось не только помещение под кухню, но и тряпочная дверь, ведущая, очевидно, в спальню. Что противоречило всему моему палаточно-путешественному опыту!

– Да, сброшенные шкурки позволяют надежно зафиксировать чары расширения пространства, – улыбнулся Кристоф и принялся накрывать на стол.

А я вдруг подумала, что так и не узнала, сколько именно продержались зачарованные им туфли. Листок с записями давно потерян, как, впрочем, и сами туфли.

Мимоходом коснувшись уха Гамильтона, я стала помогать Кристофу. Мы нарезали колбасу, выложили сладости на широкое блюдо, а после я разбавила чай Гамильтона холодным кипятком.

– Благодарю, – он потянулся, – полагаю, у вас есть новости? О, за это отдельное спасибо.

Кристоф, искавший что-то в небольшом шкафчике, выложил на стол две серебряные трубочки. Все так, как любят выходцы с Псовьего мира, – не лакать, а втягивать в себя.

– Окраинная кровяная колбаса, – с придыханием произнесла Ауэтари, – моя слабость.

Но ела она так, будто это совсем не слабость, – аккуратно и неспешно.