Это не измена (СИ)

А мне снова выпадает возможность убедиться в том, как он вырос, что он больше не тот босоногий мальчишка. Сгребает вон в охапку свою старушку, поднимает над землей и кружит.

Да, Алиса. Вы оба уже не дети…

Думаю, но потом отодвигаю эти глупости в сторону. Там на озере мне просто показалось, вот и все. Я была расстроена, а Леша был рядом. Это ничего не значит. Глупости. Тебе просто одиноко и больно, рядом с ним нет.

Мотаю головой, чтобы избавиться от этого странного ощущения, беру телефон и тут же на меня сверху наваливается. От Олега миллион пропущенных звонков и сообщений. Очередные извинения…

Предатель

Алис, прости, я сорвался, но, кажется, мы договорились обо всем. Зачем ты усложняешь?

Предатель

Не будь ребенком, возьми трубку. Поговорим

Предатель

Алиса, да твою мать, где ты?!

— Алис, ну что ты там стоишь? — бабушка зовет меня, и я оборачиваюсь, улыбаюсь, а потом быстро набираю ответ.

Вы

Я сегодня не приеду, но со мной все хорошо. Не пиши и не звони, телефон я отключаю

Все. Выключаю свой телефон, кидаю его Леше в салон, а сама беру пакеты с гостинцами и иду к ним.

Как я и помню, у бабушки всегда тепло и уютно. Мы сидим у ее дома за столом, который буквально ломится от угощений. Смеемся. Леша рассказывает про свою жизнь в Испании, о работе, об отце, который женился во второй раз.

— Наконец-то.

Он искренне рад за него. Дядя Женя много лет горевал по своей любимой жене и матери своего единственного сына — Людмиле. Наконец-то, действительно наконец-то, он снова счастлив. Леша рассказывает с упоением о своей мачехе, которая, как оказалась, возраста Олега. Ей тридцать.

— Это ничего, если честно, я своим стариком горжусь. Да и Эльза — шикарная. Веселая вся такая, работает с ним. Специалист по связям с общественностью.

Меня снова колет, если честно. Эти специалисты по связям с общественностью что? Сексуально притягательная профессия? Ох, боже, нет. Только не сейчас. Не хочу думать ни о ней, ни о муже, тем более не о их рандеву, хочу быть здесь и сейчас. Физически и ментально далекой от всего этого ада, поэтому делаю большой глоток домашнего, сладкого вина бабушки Маруси и улыбаюсь. Искренне при том, ведь возвращаюсь за стол, впервые за долгое время отделенная от своих проблем. Будто их и нет. Как в детстве не было."

"— Алис, у тебя все хорошо? — тихо спрашивает меня бабушка, когда мы заносим посуду в дом, чтобы спокойно лечь спать.

Черт. Поняла. Нет. Не хочу ее грузить, киваю.

— Да, бабуль, я просто охмелела совсем.

Бабушка подходит ко мне со спины и обнимает за плечи, пару раз трет их и шепчет.

— Все наладится, вот увидишь. Брак — это всегда сложно. Все ссорятся.

— Как ты поняла?

— А что тут понимать? У девочек всегда глаза грустные из-за мужчин, но Олежа у тебя хороший.

— Ты его не знаешь.

— И вот это меня сильно беспокоит.