Это не измена (СИ)

Глаза ее большие — счастливые, улыбка, которой сейчас как бы и нет, все равно присутствует. Алиса по-настоящему счастлива, и я этому стараюсь улыбнуться.

— Привет.

— Я тебя потеряла…

— Прости, — вытираю лицо, — Я должен был кое с чем разобраться.

— Если я мешаю, могу уйти и…

— Ты не мешаешь.

Она мнется на пороге еще, но потом делает ко мне шаг, шурша подолом. Улыбается. Потом осматривается и слегка краснеет.

— Тут такой беспорядок…

— Нестрашно.

— Ты разобрался со своими проблемами?

— С чего ты взяла, что я говорю о проблемах?

— Ты какой-то очень печальный просто…

— Отец звонил, — вру, чтобы пресечь дальнейшие обсуждения и выходит.

Что в Алисе хорошо — она очень тактична. Опускает глаза и пару раз кивает, а я все. Я больше говорить ни о чем не хочу, поэтому предлагаю единственное, что приходит мне в голову:

— Давай сбежим?

Глава 7

Два года спустя; Олег"

"Я вхожу в нее быстро, не жалея, откинув голову назад. За последние два года я вообще замечать за собой стал, что мало кого-то жалею. Ни своих подчиненных, ни свою жену, не даже себя. Мне просто плевать, я как плыву — существую, точно машина, прущая только вперед. Меня ничего не волнует от слова совсем, и если честным быть, я стал человеком, который даже мне не нравится. Холодный, деспотичный, часто выпиваю, грублю, срываюсь. Я таким не был никогда, а теперь что? Нет смысла как будто быть другим.

— Олег, мне больно…

— Заткнись, — хрипло рычу, шлепаю по упругой заднице и ускоряюсь.

Твою мать. Просто закрой свой сранный рот. Единственное, что в тебе хорошо — красивая. Алиса за два года хуже не стала, лучше только. Это объективно. Я реагирую, как мужчина, потому что невозможно на ее задницу не реагировать, но мне все также плевать, если не хуже. Честно? Она меня так заколебала, что порой я хочу уйти, куда глаза глядят, и не возвращаться — не могу. Семья. Я все-таки ее глава, и сейчас речь про мать и брата, а не про Алису. Она мне так и не стала ближе, да и шутка ли? Как она может быть ближе, если слушать весь ее треп и терпеть ее двуличие порой просто невозможно?

Она ведь врет, когда говорит, что ей больно — хорошо ей. Просто в ее парадигму мира не укладывается, что такой секс может так вставлять. Она все еще живет где-то в своем мире, пребывает в розовом, пуховом замке на несколько уровней выше земли. Все должно быть, как в сказке: принц галантный, на столе накрыто по правилам и с лучшим фарфором, белье постельное только светлое! И секс только нежный. Ан нет, милая, тут ты мне указывать не будешь.

Ускоряюсь, двигаю бедрами резче, а сам смотрю, как она выгибается. Спина у нее красивая, позвоночник ровный, а сейчас, как змея. Ты и есть змея, Алиса, которая всю жизнь мне отравила…

Хватаю ее за волосы и тяну на себя.