Это не измена (СИ)

Мы обычно всегда занимали место напротив, а теперь я забилась в дальний угол и смотрю в окно — меня мало интересует все, что они тут сейчас будут обсуждать.

А они пока молчат. В этой комнате единственный звук — это стук приборов о тарелки, а единственное светлое — это красивый, красный закат, который, правда, никакого отношения к отцу не имеет. Пронесло. Он ведь не Бог, не может управлять погодой и создавать такую красоту, как и не может вершить судьбы.

— Алиса, ты совсем ничего не ешь… — начинает тихо мама, которая сидит ближе ко мне, но я вдруг ее перебиваю и смотрю на отца.

— Не знаю, что я здесь делаю, но я хочу развода.

— Ты здесь, потому что Олег иначе не может поговорить с тобой.

— Не хочу ничего слышать.

— Алиса… — снова мама пытается влезть со своей мягкостью, но я снова ее перебиваю.

— Я хочу развода. Завтра же.

— Исключено.

Мы с отцом сидим напротив по иронии судьбы, а теперь еще смотрим друг на друга, как двое быков. Иногда со мной такое бывает, признаю. Я вообще неконфликтная, стараюсь на маму больше походить, только не в этом случае. Не сейчас!

— Я сказала…

— А я сказал, что это исключено!

— Я все знаю.

Отец отгибается на спинку стула и пару раз кивает, потирая края салфетки. Думает? О чем? Чтобы мне такого сказать, чтобы успокоить?

— Можешь не пытаться. Я знаю, что ты делаешь — не выйдет.

— И что же я по-твоему делаю?

— Думаешь, чтобы мне такого сказать, чтобы заставить отступить или поверить. Ты же политик. Ты это умеешь.

— Мне жаль, что ты узнала правду.

— Нет, не жаль, — тихо отрицаю и вдруг осознаю — ему ведь действительно не жаль, просто… — Тебе это просто невыгодно, я права?

— Алиса, не неси чуши. Думаешь, что я желаю тебе зла? Я люблю тебя. Ты — моя единственная дочь. Наследница.

— Когда ты кого-то любишь, так не поступаешь.

— А как я поступил, Алиса?

— От того, что ты будешь произносить мое имя чаще, я тебе не поверю.

— Так как я поступил? Ты его хотела — ты его получила.

— Я хотела, чтобы меня любили, — говорю совсем тихо — это сложное признание, которое и сказать то неожиданно сложно, но отец лишь холодно усмехается.

— Прости, но любовь даже я не смогу для тебя купить.

Удар ниже пояса. Он не отрицает, не за чем, он бьет меня по больному и безжалостно, так что я почти задыхаюсь. И от злости вдруг выпаливаю…

— А что ты тогда можешь, а?!

— Все остальное.

— Я хочу, чтобы эта шлюха сдохла. Это можешь?!

Олег резко подается вперед — еще один шрам. Он готов меня на месте разорвать за свою потаскуху, и я, клянусь, запомню этот миг навсегда, пусть и зафиксировала его исключительно боковым зрением. Зато как отец останавливает его взмахом руки — полным. Странно. Он слушается, но и отец нервничает. Они созависимы? Надо проверить.