Это не любовь (СИ)

— Оксан? — он удивлённо смотрел на меня.

— Кого-то другого ждал? В моей квартире? — я вскинула бровь и подтянула чемодан.

— Ох, Оксан. Ты уезжала, да? — он схватил мой чемодан за ручку и втащил его в квартиру. — А я все гадал, где ты! Куда пропала?

— Зачем ты здесь? — я зашла в квартиру.

— Ты голодная? Пойдём, я картошки нажарил. Чай заварил. — словно не слыша меня, Саша повернулся и пошёл на кухню. — Руки мой и идём.

— Саш…, — теряя терпение, позвала я его. — Ты зачем здесь?

Меня ужасно бесила эта его черта характера, не отвечать на неудобные вопросы. Так и раньше было. Ещё когда жили вместе. Ничего не меняется?"

"— А я, как видишь, юность вспомнил. Картошки захотелось. Жареной. С луком и салом. И чёрный хлеб. Помнишь? Нажарим большую сковородку и соберёмся студентами. Вкусно было… — он суетливо двигаясь, наливал чай в мою любимую чашку, накладывал жареную картошку в тарелку. Совершенно спокойно, открыл холодильник и достал оттуда мои солёные помидорки, огурчики. Как у себя дома, блин!

Я села за стол и молча следила за его действиями, по опыту зная, что Сашка будет продолжать игнорировать мои вопросы. Мой приезд выбил его из колеи и пока он не успокоится, не возьмёт себя в руки, так и будет отмалчиваться. Не страшно… Я подожду.

Подперев рукой подбородок, следила за ним и его действиями. В конце концов, пусть поест. Сытый Саша, добрый Саша.

— Ты ешь, Оксан. Ешь. — он поставил передо мной тарелку.

— Спасибо, Саш. Мне нельзя жаренное. И солёное тоже нельзя. А чай попью. С молоком.

— Нельзя…, — он не поднимая глаз, суетливо принялся переставлять тарелки и чашки. — Да, да… наверно. — он замер, напротив меня, все так же не поднимая глаз. — Я… не знал, Оксан. Мне Олег сказал.

— Ну как бы ты узнал..., — я хмыкнула. — Ты же бежал к счастливой жизни.

— Прости. — он поморщился и наконец-то поднял на меня глаза.

Я хмыкнула… Саша взял себя в руки. Теперь можно строить диалог.

— За что? — я чуть склонив голову смотрела на мужа. Почти бывшего. Но такого родного. За двадцать лет то. Почти родственник.

— За все, Оксан. Мне так стыдно! Я же не знал, что ты болела. А получается, что сбежал. Тебя бросил.

Я взяла чашку в руки с делала большой глоток чая.

— Бросил, — согласно кивнула я.

— Я не знал, Оксан! Если бы знал!

Я снова хмыкнула и отставив чашку обняла себя. Мне было не больно. Отболело, слава богу. От его слов мне было холодно. Очень холодно.

— Что бы ты сделал, Саш?

— Что? — он замер.

— Да, что?

Он растерянно смотрел на меня и молчал.

— Что бы ты сделал, Саш? — повторила я свой вопрос.

— Я бы не ушёл. — наконец выдохнул он.

— Не ушёл? — я снова вскинула брови.

— Нет! Оксан… — он замотал головой. — Я не то сказал. Совсем не то!

Сашка взъерошил свои волосы и с мольбой посмотрел на меня. Наконец он выдохнул и выпалил с отчаянием.