Это не любовь

Поколебавшись с минуту, она направилась в гостиную. Преодолевая внутреннюю дрожь, что звенела в груди не то от волнения, не то от страха, она подошла к нему.

Анварес и впрямь работал. Сидел за столом и читал толстенную книгу. В руках вертел карандаш. И так  был увлечён, что не видел Юльку. Ну или делал вид.

Юлька приблизилась, встала за спиной. Заметила – карандаш в руке замер. Но сам он молчал и не поворачивался. Пару мгновений она, замерев, жадно разглядывала его.

Смуглые руки и шея контрастировали с белой футболкой. Чёрные, слегка вьющиеся волосы коротко пострижены и аккуратно уложены, но на макушке один завиток упрямо торчал вверх.

"

"Юлька неосознанно пригладила вихор и почувствовала, как сразу напряглась спина. Захотелось вдруг коснуться его кожи, потрогать плечи, руки, шею, запустить пальцы в волосы. И сдерживаться она не стала.

Провела рукой сначала слегка, затем – смелее. Нежно обвила ладонями шею, уловила, как он рвано выдохнул, сглотнул. Потом резко отложил карандаш и поднялся, с шумом отодвинув стул. Она инстинктивно отступила, наткнувшись спиной на стеллаж с книгами. Внутри тотчас всё всколыхнулось и замерло в сладостном ожидании.

Он шагнул к ней, глядя в упор. Правой рукой упёрся в полку, совсем рядом с её лицом. Чуть склонив голову, наблюдал за ней. И как же быстро менялся его взгляд! Пронзительная и холодная синева стала тёмной, глубокой, затягивающей, как бездонный омут.

– Почему не спишь? – спросил он. И в голосе явственно слышалась знакомая хрипотца, от которой руки, плечи, спину тотчас осыпало мурашками.

– Хотела пожелать спокойной ночи, – прошептала Юлька, не сводя с него глаз.

От его близости заходилось сердце, колотясь гулко и быстро-быстро, и тело резонировало в такт ударам, отзываясь дрожью.

Тепло струилось по венам, а низ живота наливался тягучей истомой.

«Ну же… поцелуй меня»

Он, словно разгадав Юлькины мысли, опустил взгляд на её губы. Смотрел секунду, другую, и как будто на глазах пьянел. Грудь его вздымалась тяжело и часто. Затем той рукой, что упирался в полку, поймал её затылок, притянул к себе. Второй обхватил за талию, прижал крепко и, шумно выдохнув, прильнул к губам.

«Наконец…», – мелькнула последняя осознанная мысль. Затем очертания комнаты поплыли, и Юлька сомкнула веки, целиком и полностью отдаваясь своим ощущениям.

Целовал он с какой-то неистовой, неутолимой жадностью, точно в последний раз. Или же как будто доказывал себе, ей, кому угодно, что она – вся, целиком принадлежит только ему. От такого напора голова шла кругом, ноги совсем ослабли. Тогда он подхватил её на руки, легко, точно она совсем невесомая. Перенёс на диван – диван ближе. А ждать он явно не мог. И так слишком долго ждал. Неделю целую! И весь свой пыл, всю страсть, больше не сдерживаясь, обрушил на неё.