Это не любовь

И сердце стремительно набирает обороты, колотясь где-то у самого горла.

Он понимал, что не владеет больше своим лицом и, наверняка, выдаёт себя с потрохами. Только об этом сейчас совсем не думалось. Потому что её взгляд и выражение лица тоже изменились. Поперечная складка на переносице разгладилась, губы приоткрылись, и в глазах явственно обнажилось нечто до боли откровенное и влекущее. И от этого окончательно помутилось в голове. Будто что-то перемкнуло, и он, порывисто выдохнув, неосознанно подался к ней, так и не сводя взгляда.

Она не отступила, замерла в ожидании...

– Здравствуйте, Александр Дмитриевич, – раздалось с порога.

В аудиторию входили девушки из двести четвёртой группы.

Анварес вздрогнул, словно внезапно очнулся. Посмотрел на них в первый миг так, будто не понимал, кто они и зачем тут, но в следующую секунду собрался.

– Добрый день, – голос прозвучал иначе, будто чужой. Какой-то глухой и хриплый.

Он кашлянул, бросил на Аксёнову быстрый взгляд и произнёс торопливо:

– Приготовьте к следующему семинару доклад по любой из пройденных тем на ваш выбор. Всё. Вы свободны.

Последнюю фразу говорил, уже не глядя на неё. И как она вышла – не видел. Сердце успокаивалось чертовски медленно. Да и в голове до сих пор творился хаос – девушки крутились рядом и, как обычно, задавали всякие вопросы, а он никак не мог сосредоточиться и не понимал, о чём вообще они спрашивают.

– Готовьтесь, – велел он им, – я скоро приду.

39

До начала пары оставалось не более минуты, но ему необходимо было выйти. Просто чтобы перевести дух и взять себя в руки. Сунулся в деканат к секретарю – ближайший от аудитории кабинет.

– Вы в порядке, Александр Дмитриевич? – спросила Анечка участливо.

– Да, – буркнул он, набирая себе холодной воды из диспенсера. – В горле просто пересохло.

В два глотка выпил весь стаканчик, швырнул его в урну.

– А у меня, между прочим, для вас хорошая новость.

– Ещё одна? – голос по-прежнему звучал слегка надтреснуто.

Секретарь кокетливо хихикнула.

– Роман Викторович сказал, что собирается отправить на симпозиум в Сиэтл именно вас. И Ольга Семёновна вашу кандидатуру поддержала. Решать, конечно, ректору, но раз уж и декан, и директор за вас – то вопрос, считай, решённый. Только я вам, Александр Дмитриевич, этого не говорила. Это пока секрет.

– Спасибо, Анечка, – направляясь к двери, кивнул он секретарю, которая смотрела на него с лёгким удивлением.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулась она в ответ.

В аудиторию Анварес вернулся уже серьёзным и собранным. А о том, что случилось или, точнее, чуть не случилось, решил, подумает дома, наедине. Оставит самоистязание на вечер.

И это хорошо, что назавтра была суббота, потому что ночь выдалась мучительная и бессонная.