Эволюционер из трущоб. Том 6

— Коли мы можем послужить на благо общего дела, то с радостью поляжем, не жалея живота своего… — Сегодня сарказм из меня так и лез.

Правда, этот сарказм звучал довольно паршиво. Голос, зараза, начал ломаться, и теперь я то хрипел, то рычал, то пищал так, будто мне дверью прищемили мошонку.

— Времянка не пошла тебе на пользу. Слишком много болтаешь, — бросил через плечо Фрол и ушел.

Слишком много болтаю? Да это потому, что я теперь проводник Гнева природы! Муа-ха-ха-ха!

Кстати, об этом. Подросшее тело само по себе было способно вместить на пятьдесят процентов больше маны, чем моё пятилетнее, а с учётом того, что я получил модификатор «Эконом», теперь я мог с лёгкостью выпустить три десятка ледяных стрел. Для пятилетки это чертовски много, для реального боя с сильным противником — чертовски мало. Но имеем то, что имеем.

Не теряя времени, я выскочил в коридор и стал барабанить в двери друзей. Сонные морды недовольно выползали из своих логов, узнавали о том, что нас позвали в рейд, и вяло ползли собираться. Все понимали, что новые доминанты сами собой в руки нам не придут, поэтому придётся поработать.

А ещё ребята не испытывали энтузиазма, потому что не знали о том, что я немного похимичил с ошейниками. Решил им ничего не говорить. Меньше знаешь — крепче спишь.

Спустя десять минут мы сидели в вездеходе и смотрели на уменьшающийся с каждой секундой Ленск. В кузове сидел высушенный, словно изюм, старик, которого все называли Петрович, рядом с ним — ещё трое с опухшими мордами. Очевидно, бойцов выдернули с попойки и отправили в срочный рейд. Лица недовольные, перешептываются, косятся на нас.

— Петрович, а чего такая срочность-то? Обычно о рейде заранее оповещают, — спросил я, посмотрев на деда, пытающегося забить самокрутку табачком. У него ничего не получалось, вездеход бросало из стороны в сторону на кочках, из-за чего табак летел куда угодно, но только не в самокрутку.

— Да чё ты мучаешься? На, нормальные сиги, — буркнул один из троицы и протянул деду пачку сигарет.

— Промеж булок себе эту гадость засунь. У меня свой табачок, деревенский, а не ваша погань фабричная, — огрызнулся Петрович и посмотрел на меня. — А рейд срочный — знаешь, почему? Да потому, что Фрол мудак.

— Петрович, ты чё такое говоришь? Если Фрол узнает… — пряча пачку сигарет, возмутился боец.

— А откуда он узнает? Ты стуканёшь, что ли? — с прищуром спросил Петрович. — Я так не думаю. А значит, и бояться нечего.

— Не, ну всё равно…

— Хрена «всё равно», Кость? Из-за этого мудака в каждом рейде людей теряем. Сам посуди, это уже пятый рейд за месяц. Сколько раз мы возвращались полным составом?

— Ни разу, но…

— Вот именно, что ни разу! А чё тогда ссать? Этот ушлёпок так и так нас угробит. Причём, заметь.