Фальшивая Венера

Но об этом мы поговорим позже. Сначала я хочу показать вам одно чудо. Вы не поверите своим глазам, дон Диего, ничего подобного в Испании нет».

Мы поднимаемся по лестнице и идем по коридору. В глубине его комната, откуда исходит знакомый запах скипидара. Маркиз подает знак лакею, тот беззвучно отворяет дверь, и мы останавливаемся на пороге. В комнате мольберт, перед ним человек в длинном рабочем халате и тюрбане, и натурщица, женщина, которая сидит и держит на руках запеленатую куклу. Человек пишет быстро, накладывает голубую глазурь. Венецианец, думаю я, или последователь венецианской школы.

Маркиз тихим голосом спрашивает:

— Ну, что вы думаете, дон Диего?

Я отвечаю:

— Неплохая работа. В формах есть определенная сила, краски сочные и гармоничные. Наверное, это еще юноша и у него мало опыта. Композиция слаба.

Тем же самым тихим голосом маркиз продолжает, хитро усмехаясь:

— Боюсь, вы ошибаетесь.

— В таком случае я почтительно склоняю голову перед вашими выдающимися познаниями в живописи, мой господин.

— Нет, я имел в виду совсем другое, — говорит маркиз. — Я хотел сказать, что это не юноша. Это вообще не мужчина.

И он окликает:

— Леонора!

Художник оборачивается, и я вижу молодую женщину. Какое-то мгновение она стоит, застыв от неожиданности, сжимая в руке кисть. Маркиз проходит в комнату и похотливо обнимает женщину, хотя он женат, и совсем недавно, на девушке, которую превозносят как первую красавицу Италии, и очень богатой. Продолжая обнимать художницу, маркиз обращается ко мне:"

"— Ну разве это не чудо, дон Диего? Женщина, которая пишет картины! Можете себе представить, что по этому поводу сказали бы в Испании? Золотце мое, это дон Диего де Веласкес, живописец короля, приехал в Рим, чтобы купить все картины, которые продаются, и разорить всех нас, бедных собирателей. Дон Диего, говорят, что вы позволяете писать своему рабу, но, пожалуй, здесь я вас превзошел: я имею честь представить вам Леонору ди Кортона ди Фортунати!

Женщина снисходительно улыбается. Маркиз наклоняется, чтобы поцеловать ее в шею, и его рука проскальзывает за застежки корсета. Натурщица вспыхивает и отводит взгляд. Я стою как громом пораженный.

Женщина отстраняет маркиза, тот со смехом упирается, она тычет ему в нос кончиком кисточки, и на носу остается пятно яркой ляпис-лазури. Маркиз трогает себя за нос, выпучив глаза смотрит на свою руку. У него на лице начинает возникать выражение гнева, но он превращает его в ухмылку извозчика и разражается громовым хохотом.

— Вытри! — приказывает он, и женщина вытирает ему нос тряпкой, смоченной в скипидаре.

— Фу! — продолжает маркиз. — Теперь от меня весь день будет вонять, как от художника, черт побери. Посмотрите сюда, дон Диего, вот какую картину я хочу от вас.