Фальшивая Венера
Художник Чаз Уилмот виртуозно владеет техникой старых мастеров, но его талант никому не нужен в современном мире рекламы и глянцевых обложек. Приняв участие в эксперименте по изучению воздействия некоего препарата на творческий процесс, он неожиданно обнаруживает, что может заново переживать некоторые события из своего прошлого — не вспоминать их, а как бы существовать в том времени. В какой-то момент он внезапно переносится в давно ушедшую эпоху и становится Диего Веласкесом, великим художником, которого Уилмот всегда боготворил. И в этой роли он пишет картины в стиле Веласкеса. Однако, «вернувшись» в свое время, он обнаруживает, что вся его жизнь кардинально переменилась. Он живет в роскошной квартире с великолепной студией, картины с его подписью (картины, которых он не писал!) вывешены в модной художественной галерее. Что это, чей-то злой заговор с целью окончательно выбить у него почву из-под ног? Или он просто сходит с ума? Явь и фантазии настолько тесно переплетаются в сознании Уилмота, что он уже не понимает, в какой реальности существует…
И когда ты появился в той гостинице, именно воспоминание о них заставило меня влюбиться в тебя, бросить очень милого бизнесмена, с которым я пришла, и сбежать с тобой, вообразив себя другой женщиной, отличной от той, какой я считала себя раньше. Потому что те картины не были подделками. Они были тобой. Не Веласкесом, не Гойей — Чарлзом Уилмотом.
— Младшим, — добавил я.
— Да, и ты дал своему таланту свернуться, прокиснуть, разъесть твое сердце, как это произошло с твоим отцом, о чем ты не переставал повторять.
— Все правильно, кроме денег. Что ж, дорогая, извини, что я не смог стать знаменитым, состоятельным художником…"
"— О, пошел ты к черту! — крикнула Лотта. — Пошел ты к черту, проваливай к чертовой матери, ты снова втянул меня в это, подонок! Убирайся отсюда! Продолжай в таком же духе, глупец! А меня ждет работа. И не забывай о том, что ты обещал забрать детей в пятницу.
После этого я оказался на улице, чувствуя себя дерьмово, а затем я вернулся к Боско, чтобы отдать ключи и, как обычно, расплатиться за использование машины выслушиванием его рассуждений о политике и искусстве. Его работы известны многим: анатомически достоверные фигуры в рост, огромные тряпичные куклы с гладкими, белыми, пустыми лицами, на которые он проецирует видеоизображение. Эффект получается своеобразный; несмотря на абстракцию, кажется, что у куклы говорящее лицо. Некоторые куклы приводятся в движение моторчиками и поршнями, и наш президент, например, выступая с речью об Ираке, сношается, как собачка, с большой набитой свиньей. Поскольку художественная богема Нью-Йорка и Лос-Анджелеса очень политизирована, работы Боско идут нарасхват.
Денни прожужжал мне все уши о Вильгельме Рейхе,
[43]своем нынешнем кумире, и показал мне свою последнюю работу: коробку, в которой лежала кукла, пышная красавица в шокирующем розовом наряде, с белым лицом, и она лежит на кровати в коробке, а потайной механизм заставляет ее извиваться и водить рукой по промежности. Боско заплатил двум десяткам девиц, чтобы те сняли на видео свои лица в тот момент, когда они мастурбацией доводят себя до оргазма; мы выпили по пиву и стали смотреть, как он проецирует эти кадры на лицо своей одалиски в коробке. Разумеется, в сопровождении подобающих криков и хлюпающих звуков.
Любопытный эксперимент. Мы обсуждали лица, можно ли отличить игру от настоящего чувства и как извращенное стремление к эксгибиционистской славе толкнуло этих обеспеченных молодых женщин из среднего класса участвовать в подобном проекте. Все дело в том, сказал Боско, что ни одна из них не хочет быть президентом Соединенных Штатов, а в наши дни это, похоже, осталось единственным сдерживающим фактором.
















