Фальшивая Венера

Похоже, кто-то потратил на нее большие деньги: повсюду новейшие европейские штучки, огромная закрытая стеклянная душевая кабина, — мое старое жестяное корыто на ножках, отгороженное заплесневелой занавеской, со всем этим даже близко не стояло. Сполоснув лицо, я открыл шкафчик с аптечкой в поисках аспирина. Я нашел пузырек адвила, проглотил три таблетки и изучил содержимое аптечки. Все как обычно, и по дорогим кремам для лица и средствам ухода за волосами я заключил, что здесь также живет и какая-то женщина, но когда я взял в руку один пузырек из бурого стекла, то испытал шок: это был амоксициллин, и надпись на рецепте гласила, что выписан он мне.

Я вспомнил, что этот пузырек у меня уже почти год, с тех самых пор, как прошлой зимой я подхватил кашель, и да, это был тот самый пузырек, с тем же пятном синей краски на колпачке, в котором осталось приблизительно то же количество таблеток. У меня по спине побежали мурашки, и мозг начал искать объяснения: быть может, я кому-то отдал пузырек и забыл об этом, а этот человек отдал его кому-то другому и так далее, и в конце концов пузырек оказался здесь.

Поставив пузырек обратно в аптечку, я вернулся в комнату и выглянул из окна. Как я и ожидал, я находился в престижном районе Трибека; в окно были видны Гринвич-стрит и сверкающая полоса реки, так что я, вероятно, был в одном из тех старательно переделанных и начиненных всем новым зданий, которые облюбовали звезды средств массовой информации и сливки мира искусства.

Под окном проходила длинная полка, заставленная семейными фотографиями, я скользнул по ним взглядом, как смотрят на чужие фотографии, но затем снова оглядел их, посмотрел на каждую, и мое сердце гулко заколотилось, а на лице выступили капли пота, потому что на всех снимках была моя семья, моя и Лотты: мой отец в своей щегольской накидке, моя мать, еще молодая, с двумя своими детьми в праздничных белых нарядах, родители Лотты, ее бабушки и дедушки из довоенной Европы, те фотографии, которые я видел всю свою женатую жизнь.

Но были и другие, странные, например я и Лотта, почему-то моложе своих нынешних лет, на фоне Великой Китайской стены, где мы никогда не были. Это я точно помню.

На ватных ногах я отправился осматривать квартиру.

Спальни для детей, и в них я узнал много вещей, но только компьютер у Мило был гораздо лучше, чем в реальной жизни, а комната Розы была заполнена плюшевыми игрушками и на стене были приколоты ее рисунки.

На стенах громадной гостиной — неплохое собрание современного искусства, в том числе одна работа Уилмота-младшего, портрет Лотты и Мило, мой подарок на пятую годовщину нашей семейной жизни; дорогая, удобная мебель, в углу затаился огромный черный рояль, сияющий, ужасный.