\

Надеюсь, теперь мы квиты?

Не дождавшись ответа, доктор ткнул в клавиатуру. Пальцы мертвеца разжались. Воронов нагнулся, помассировал ногу. Не нужно было задирать штанину, чтобы рассмотреть следы жесткой хватки. Они, следы эти, прощупывались через тонкую ткань. С недельку придется похромать. Как минимум, с недельку.

Солдат, чье разорванное снайперской пулей сердце, не билось уже несколько дней, пополз обратно к своему столу. Хотя нет, теперь он направлялся к соседнему — туда, где лежали останки милвзводовского снайпера.

Так, а это еще зачем? Воронов вопросительно взглянул на Фурцева.

— Небольшой штрих в завершение демонстрации, — пожал плечами тот, — Я дал нашему бравому бойцу новое задание.

«Бравый боец» добрался до очередной цели. Рывок…

Безжизненное тело бедняги-милвзводовца слетело на пол. Если верхняя часть трупа уже была изуродована самоликвидатором дальнобойки, то нижняя вполне подходила для эффектного заключительного «штриха».

На ногу мертвого снайпера обрушился твердый, как камень, хорошо набитый за долгие годы тренировок кулак.

Мертвец нанес один-единственный точный, профессиональный удар… Отвратительный хруст — и вышибленная из сустава коленная чашечка милвзводовца отлетела к стене.

Шмякнулась о гладкую белую поверхность. Оставила кровавую кляксу с потеком.

Воронов чуть приподнял бровь. Однако же! Высший пилотаж! Подобными приемами владели немногие гвардейцы. И уж, конечно, Фурцев, эта лабораторная крыса в белом халате, не мог знать таких секретов рукопашного боя. А значит… Это означало только одно. Что расстрелянный солдат или что там от него осталось, действительно, помнит то, чему его учили при жизни.

Дико, но факт. Воронов видел все своими глазами, а уж им-то он еще доверял.

* * *— Я подумал, наш гвардеец тоже имеет право на маленькую месть, — Фурцев снова улыбался. И снова нажимал клавиши. — Вы так не считаете?

Начальник президентской Гвардии не ответил — Начальник президентской Гвардии тупо пялился на своего бывшего подчиненного. А бывший подчиненный буквально раздирал изувеченные останки милвзводовского снайпера. Только он мстил своему убийце без ярости, без боевого пыла и даже без хладнокровного расчета.

Невозмутимо, как машина. Рефлекторно…

Воронов силился вспомнить имя гвардейца. Не мог. Что, почему-то, жутко расстраивало.

«Сумасшествие какое-то, — промелькнуло в голове. — Один покойник выясняет отношение с другим, а я, в компании с чокнутым ученым, наблюдаю за возней этих двух кусков мяса и страдаю от чувства вины». Начальник Гвардии пожалел, что вообще пришел сюда сегодня.

— Так вы не согласны со мной, офицер? — напомнил о себе Фурцев. — Право, а? На маленькую месть, а?

Воронов поднял глаза.