\

Почерневшего, раздувшегося, разбухшего, гниющего, текущего… Га-дость! Мер-зость! Кош-мар! Из-за кромешной тьмы все казалось еще хуже, отвратительней. И – главное – страшнее. Денису было плохо. Не просто плохо, а ужасно плохо.

Юлька тряслась как припадочная и подвывала раненой волчицей.

Да, подружка, это тебе не стерильный морг экзаменационной анатомички и не чистилище «Мертвого рая» с бодрыми забальзамированными покойничками-убийцами, закрытыми камуфляжем и масками. И все же странное дело, до чего может довести разлагающийся труп операторов ходячих жмуров. Если запереть их вместе.

А может, это возмездие? Высшее, неподвластное человеческому разуму, но интуитивно ощущаемое как верное, правильное, справедливое? Не лезь, наглый живой, в дела мертвых, не нарушай покой отживших. Иначе…

Зловоние тлена душило, а вой Юлы действовал на нервы.

Денис бездумно – хлестко, со злостью, наотмашь – ударил девушку по щеке. Лишь бы заткнулась!

– Он мя-а-агкий, – протянула Юла, – такой мя-а-агкий.

То, что труп не жесткий, Денис уже прочувствовал сам. Он брезгливо отряхнул куртку, дернул дверь. Дохлый номер.

Вообще-то человек прибедняется, когда жалуется на невыносимые условия бытия. На самом деле хомо сапиенс – необычайно живучее существо с чудовищным, почти неисчерпаемым запасом прочности. И если существо это не будет скулить, а поверит в себя, то. наверное, приспособится к жизни хоть на дне океана, хоть в космическом вакууме, хоть на солнечном ядре. И уж тем более в сыром вонючем подвале с разлагающимся соседом под боком.

Денис и Юла сидели, прилипнув спинами к железной двери. Просто сидели, устав бояться.

– В старину, – прошептала Юлька, – у дикарей-кочевников была такая казнь: осужденного привязывали к мертвецу и обоих бросали в степи. Раньше я думала, что несчастные сходили с ума в первые же часы. А теперь, мне кажется, они мучались гораздо дольше. Беда человека в том, что он ко всему привыкает.

Тему для беседы Юла, конечно, выбрала самую подходящую. «Вообще-то с Ночкой под землей было повеселее», – выцепил Денис краем сознания плохо оформившуюся мысль. Жаль, что Ирина оказалась по ту сторону баррикад.

Когда дверь открылась, у подвала толпились с десяток камуфлированных фигур.

– Выходите, – недовольно буркнул Чмо. – Гады живучие. Повежло вам шегодня.

Значит, пахан нашелся и соизволил пообщаться с пленниками?

Денис с наслаждением глотнул свежих сумерек. Было хорошо. Так хорошо после подвала! Он повернулся к Чмо:

– Там жмур.

– Жнаю, – был ответ. – Это один иж наших. Умничал много. Шовшем как вы. Шопли пужирями рашпушкал. Крутым шебя воображил. Яйчшо, мля, вареное. Ну пахан ему шкорлупу-то и ражбил. И вам тоже ражобьет – не шомневайтешь.