\

Возможно, этого потомственного служащего с примерной характеристикой начальства, кипой дипломов на стенке, пачкой рекомендательных писем в ящике стола и неплохими шансами сделать скучную, но гарантированную менеджерскую карьеру сегодня тоже вытолкнула на улицу неистребимая привычка вовремя опускать зад в офисное кресло специалиста, начальника отдела или руководителя направления. Такие ведь всегда боятся опоздать. Такие каждый день спешат на работу. Приходят спозаранку. Первыми. Чтобы теплое местечко – не дай бог – не занял в один далеко не прекрасный день более шустрый зад какого-нибудь молодого и наглого конкурента из соседнего кабинета.

Или все же дело не только в тупой привычке, оказавшейся сильнее страха перед пулями? Денис пригляделся внимательнее. Галстук на одетом с иголочки человеке повязан небрежно. Ослаблен, болтается галстучек-то. Накрахмаленный ворот рубашки вызывающе расстегнут, хотя далеко не Африка на дворе. Да и не торопился он никуда вовсе, этот клерк.

Мужчина остановился, не отойдя и десяти шагов от подъезда. Неуверенно помахал рукой. Солдатам. Вертолету. И Катафалку – тоже.

"И не было в этих слабых взмахах ни приветствия, ни мольбы, ни смысла. И был человек, у которого сегодня отняли радость восхода солнца и надежду на краткую передышку между бессонными ночами. Давным-давно наладившийся ход вещей рушился, жалкое подобие дневной стабильности – о ней из года в год так громко трубили сирены Периметра! – безжалостно расстреливали теперь сотни стволов. И вся суть многолетнего существования маленького человечка улетучивалась этим утром легким облачком порохового дыма.

Затюканный мужичок у подъезда явственно осознал, что нового порядка с выстрелами вместо будильника и массированными утренними облавами он уже не выдержит.

Крыша едет у всех по-разному. Так – тоже. Бывает. Нет, вовсе не привычка-ритуал ежеутреннего маршрута «дом-работа» выгнала сегодня этого клерка на грохочущую улицу.

Денис отвернулся, когда пули ударили в серое пальто, а в грязь полетели шапка и папка несчастного. Бывший следак и бывший оператор «Мертвого рая» хорошо понимал сломавшегося бедолагу.

Потом где-то неподалеку бил пулемет вертушки. Еще одной жизнью в Ростовске стало меньше. Хотя одной ли? Очередь была длинной. И снова – автомат. Где-то зазвенели выбитые шальной пулей стекла.

Стоять у окна становилось опасно. Они отошли.

Сидели на полу и молча ждали Пока не стихнет стрельба. Пока не раздадутся другие звуки.

* * *

Звонить милки не стали. Шарахнули по двери тяжелым армейским ботинком. Потом – прикладом. Удивительно, но хлипкая на вид дверь выдержала.