\

Ну-ну… А на кого бы ты, пахан-Колян, зыркал сейчас, останься она в ящике?

Ночка молча нажала неприметную кнопку над креслом Николая. Тяжелые створки беззвучно распахнулись.

Дистанционное управление? Замечательно! Изнутри, врата «Мертвого рая» распахивать проще, чем калитки снаружи.

– Не впервой кататься на этой колымаге, да? – скривился орг.

Ирина опять предпочла отмолчаться.

И дала газу.

Машина рванула с места в карьер. Сильно – аж клацнули зубы – тряхнуло кладбищенское бездорожье. Под колесами-то – провалившиеся могилы да замшелые останки поваленных надгробий.

"

"Николай с Денисом едва успели поймать взбрыкнувшиеся необъезженными мустангами сиденья. Вовремя: чуть оплошали бы, и пришлось бы мячиками скакать по бронированной коробке. Юла тоже не мотылялась неприкаянным бильярдным шаром. Сидит вон, вцепившись руками в поручень. И держится молодцом.

Так-то оно лучше будет. В нутро БТРа Юлька влезала никакая. Как прошла по коридору мимо Славкиной «могилы», так и опала вся. Да уж, зрелище было малоприятное… Слой застывшей мутной пены – щедрую ее порцию выплюнула противопожарная система бункера.

Сквозь эту матовую пелену можно различить почерневшие от гранатных разрывов стены и пол. А между черным и белым виднеется что-то красноватое, бесформенное. Все, что осталось от Славки.

– Ты как, Юль? – Денис тронул девушку за плечо.

– Лучше. Уже лучше.

Она попыталась улыбнуться. Без особого, впрочем, успеха.

Машину тряхнуло еще раз. Потом началось то, что оптимисты называют сносной дорогой. И наконец, под колесами зашуршал разбитый асфальт – верный признак приближающейся Межрайонной Трассы.

Может быть, еще удастся догнать и обстрелять Караван, прежде чем волна атомного взрыва рассчитается за все и со всеми? Почему-то это казалось важным.

* * *

Денис поднялся наверх, на броню просто оттого, что не хотелось провести последние минуты жизни в тесном и душном железном гробу. А вот так, вцепившись в скобы с отслоившейся краской, ловя встречный холодный ветер и первые лучи просыпающегося солнца, – так было лучше. Гораздо.

Он смотрел не вперед. То, что впереди, не сулит им ничего хорошего. Пусть туда смотрят сейчас через маленькие неприкрытые броневыми листами прямоугольнички триплекса Ночка и оргский пахан.

А он полюбуется родным городом. Напоследок.

Даже из окон служебных квартир Денису редко доводилось видеть Ростовск в предрассветной дымке. Утром, перед счастливым воем периметровских сирен, когда даже самые отчаянные нарушители Комендантского часа спешат попрятаться по норам, служба наружного наблюдения заканчивает вахту. И безумно хочется спать, и нет уже никаких сил восхищаться робкой игрой первых солнечных лучей на безлюдных улицах.