\

А под треснувшим подъездным козырьком – не успел. Волчий вожак попал в объектив «Летящего глаза». В объектив камеры оператора наружного наблюдения Дениса Замятина.

* * *

– Так Кожин не врал, когда говорил, что ты послан к Волкам по его заданию? – пробормотал Денис.

– Нет, не врал, – ответил Николай. – Просто посол не упомянул, что я вышел из игры. Сам вышел.

– А зачем понадобилось показывать всему городу твою казнь?

– Это было предупреждение.

– Тебе?"

"– Не только. Не столько. Осознав, что чип-маяк удален и что меня уже не достать с операторского компьютера, Кожин дал понять Волкам, что их пахан раскрыт.

Что пахана знают, что пахана ищут…

– И что с того?

– То, что группировщикам не нужен рассекреченный пахан. Рассекреченный пахан слишком много знает и слишком многих знает, и если он попадет к милкам… В общем, таких лидеров обычно убирают. По-тихому, без шума.

– А тебя не убрали?

– Не успели. Я сам нанес превентивный удар. У меня к тому времени уже была своя Волчья гвардия. Верная, готовая на все. Или почти на все. Сразу после трансляции казни бригада Ахмета провела рейд. Были устранены все, от кого могла исходить реальная угроза.

Денис вспомнил подвал с разлагающимся трупом. А вспомнив – вздрогнул. Да, Николай устранял угрозу наверняка…

– Но ведь можно было бы вообще не мудрить с казнью, – встряла Ирина. – А просто показать твое федеральное прошлое. У Кожина ведь имелось какое-нибудь видеодосье, где ты… ну, в форме, на прежней службе. Так, наверное, было бы надежнее.

– Гораздо надежнее, – согласился Николай. – Но это был бы удар по имиджу посольства. Одно дело объявить изменником муниципального следака. А вот сотрудник федерального посольства, перешедший на сторону оргов, – это совсем другая песня.

Нет, до конца эксперимента и до начала бомбардировки полигона Кожину необходимо было сохранять репутацию федералов незапятнанной.

– Честь мундира, да? – хмыкнул Денис.

– Элементарная предосторожность. И потом… Репортаж с Эшафота ведь был всего лишь перестраховкой. На тот случай, если рефлекс-программа, лишенная блокиратора, не сработает раньше.

Ах, да! Рефлекс-программа… Счастье как деструктивный раздражающий импульс и стимулятор суицида? Эйфория как смертный приговор? Денис покачал головой.

Умереть от переизбытка положительных эмоций. Вообще-то, если вдуматься… Что может быть лучше?

– Наверное, Кожин считал, что без «гормонов счастья» человеку не прожить, – продолжал Николай. – И рано или поздно я…

Орг вздохнул, осмотрел себя.

– Что ж, в принципе он не ошибся. Ну, почти.

В разговор вмешалась Юлька. Дурные от пережитого глаза вон еще на мокром месте, носом шмыгает, дите у сиськи, а туда же…

– Вы… вы не представляете, какое наказание – жить с этим.