\

На бугристую кору камень-дерева, на наплечники и нагрудник, украшенные черными крестами, закапала кровь.

Рыцарь обмяк и повис на веревках. Под вскрытой черепной коробкой блестел влажный, ничем более не защищенный мозг.

Зеленокожие вокруг тихонько загудели и принялись было подвывать от восторга, но вскинутая рука жреца заставила дикарей замолчать. Чудовищный обряд еще не закончился.

Живой шар вновь менял форму. На этот раз он расплющивался, накрывая колышущимся куполом-шапочкой обнаженный, живой еще мозг.

Инквизитор снова задергался, захрипел. Полные боли и безумия глаза крестоносца бешено вращались в орбитах.

Из страшной раны на голове, из ушей и из носа текла кровь.

Виктор услышал отвратительное чавканье. Тварь, надетая на голову, то ли пожирала мозг человека, то ли просто сминала и давила его. Мозговая масса вперемешку с кровью вытекала из черепа отвратительным вязким водопадом.

* * *"

"Вскоре все было кончено. Инквизитор затих и больше уже не шевелился. Теперь несчастный висел на веревках, как висят мертвые. Из упавшей на грудь головы капали остатки мозгового вещества.

Вскрытый череп был пуст, словно выеденная изнутри яичная скорлупа.

Убившее рыцаря существо вяло копошилось в открытой черепной коробке. Кровавый блестящий ком постепенно принимал шарообразную форму. Принял…

Жрец протянул к голове мертвеца ремешок. Секунда — и пожиратель мозгов вновь превратился в амулет. Шар, с которого все еще капала кровь и мозговая слизь, занял свое место на груди дикарского жреца.

Зеленокожий обхватил голову Инквизитора двумя руками. Запустил когти в шею. Рванул. Пустая голова отделилась от мертвого тела.

Жрец отошел от трупа.

— Йап-па! — глухо пророкотал жрец, потрясая оторванной головой.

— Йап-па!!! — тут же грянуло в воздухе истошное многоголосье.

Дикари рванулись к телу. Теперь обезглавленного крестоносца не могли спасти даже доспехи. Зубы и когти рвали застежки и ремни лат. Железные и пластиковые пластины отлетали в стороны. Сильные зеленые руки раздирали кольчугу, как ветхую тряпицу.

Инквизитора терзали, даже не отвязав от дерева. Впрочем, прочные моховые веревки не выдержали напора дикарей и лопнули почти сразу же. Рыцарь упал.

Зеленокожие содрали доспешную кожуру и добрались до плоти. Теперь они рвали на куски ее. Рвали и жрали. Жадно, страстно, оголтело. Жертва богам была принесена — пришло время насыщаться самим.

Виктор видел, как дикарка-мамаша, бросив недовольно визжащий выводок, тоже влезла в общую свалку и вернулась обратно, вся перемазанная кровью, с изрядным пучком потрохов. Зеленокожая вновь улеглась возле детенышей. Мамаша пожирала требуху, а маленькие зеленокожие уродцы сосали мамашу. Впрочем, не все.