\

Они же тайком на коч не пробирались. И вели себя адекватно. Ну, может быть, не считая Костоправа."

"– Будем потихоньку приучать Змейку к корабельной жизни, – продолжал Василь. – Для начала поставлю ее в помощь к Кирюхе. Со стряпней ему пусть подсобит. И так по мелочам… Палубу там выдраить, парус заштопать, одежду постирать. Авось, и сгодится на что-нибудь полезное.

– Наивняк! – хмыкнул Виктор. Внутренний голос подсказывал: хлопот они с девахой не оберутся. – Змеюки плохо приживаются среди людей.

– А что? – не сдавался Василь.

 – Костоправ тоже, вон, не больно любезный в общении, а лекарь – от Бога. Глядишь, и у Змейки талант какой откроется.

– Ну, ты сравнил, блин, божий дар с яичницей! Костоправ и эта дрянь, знаешь ли, – две большие разницы, – сказал Виктор.

Сказал и внутренне содрогнулся. Снова в голову полезли невеселые и тревожные мысли о том, что произойдет, когда встретятся эти две разницы. Жутко похожие, тем не менее, друг на друга.

Виктор вздохнул:

– Не зря говорят: баба на корабле – к беде. А уж такая Стрелец-баба – вообще туши свет!

– Ну, баба бабе рознь, – помор попытался его успокоить.

 – Костяника, вон, никаких проблем во время плавания не доставляла.

– Эта – доставит, – Виктор обреченно глянул на Змейку. – А потом догонит и еще раз доставит!

Глава 12

Проблемы, конечно, были. Когда Змейка узнала о том, что ее собираются обезоружить и какую судовую роль уготовил для нее капитан, Стрелец-баба впала в истерику с руганью и отчаянной, небезопасной для окружающих жестикуляцией.

Пришлось доходчиво объяснить девчонке, что присутствие на коче «зайца» с замашками бешеного волкопса крайне нежелательно и что Змейку в любой момент могут высадить на берег.

Для пущей убедительности Василь даже повернул судно к суше. Только после этого девчонка прониклась, наконец, осознанием того факта, что на корабле она находится на птичьих правах. Стрелец-баба нехотя сдала оружие, сквозь зубы пообещала держать себя в руках и действительно малость присмирела.

Сдружиться Змейка, правда, так ни с кем и не сдружилась, держалась особицей и часто забиралась к себе в трюмный закуток между бочками.

Причем вовсе не для того, чтобы поплакать о печальной женской доле в мужском коллективе. Вместо плача из-за бочек доносились разъяренное шипение и приглушенный мат: девчонка, как могла, отводила душу. Впрочем, обязанности свои она, тем не менее, старалась выполнять исправно, хотя и без особого усердия.

Кирюха в первый же день забраковал стряпню Стрелец-бабы и к самостоятельной готовке девчонку больше не подпускал.