\

Инквизиторы собирали под стенами своего замка пешее войско, и в этом, пожалуй, заключалось главное отличие вербовочного лагеря крестоносцев от ордынского становища.

Впрочем, Виктора больше интересовала крепость на холме. Возможно, где-то там, в этой неприступной цитадели, находятся Верховный Магистр и его посланник брат Себастьян. Но чтобы проникнуть в замок, сначала нужно было попасть в вербовочный лагерь.

Их остановил патруль из четырех человек. Предводительствовал четверкой воин в кирасе с жирным черным крестом на груди и в широкополом, похожем на шляпу железном шлеме.

На плече кирасира балансировал длинный и тяжелый двуручный меч, который боец придерживал за огромную оплетенную проволокой рукоять. Чуть позади держались двое здоровяков с алебардами и стрелок с самопалом.

Заговорил мечник. Судя по вопросительным интонациям, он о чем-то спрашивал, однако понять, о чем идет речь, было трудно. Виктор уловил лишь несколько знакомых уже слов «ху», «ю», «вер» и «хер».

На этот раз Костоправ опередил остальных.

– Харе трепаться, короче! – поморщился лекарь. – Мы это… типа… рекнехт… ландскрут… расишь… рушен….

Исковеркав все, что можно, Костоправ сплюнул и раздраженно заключил:

– Русские мы, ясно, епть?

– Рекрут? Ландскнехт? Рашен? Русишь? – расставил все по своим местам мечник.

– Во-во, – радостно закивал Костоправ. – Это мы, мля, и есть.

– Летс гоу, мымля, – призывно махнул свободной рукой мечник.

– Чего он там мяукнул, Золотой? – угрожающе свел брови лекарь.

– Кажется, говорит, чтобы мы шли за ним, – осадил Костоправа Виктор. – Не тормози, топай давай.

Окружив вновь прибывших с четырех сторон, патрульные провели их на территорию лагеря.

Глава 37

Вербовочный лагерь Святой Инквизиции оказался не самым приятным местечком. Лица у здешних солдат больше напоминали разбойничьи морды, и что-то подсказывало Виктору, что в прошлом именно этим ремеслом многие рекруты и зарабатывали себе на жизнь. В голове невольно возникали стойкие ассоциации с воровским Шахтным городом.

На новичков пялились с глумливыми улыбками, а Костянику и Змейку буквально раздевали глазами. Однако большего инквизиторские наемники себе не позволяли, по крайней мере, в присутствии патруля.

Видимо, некоторое подобие дисциплины в этом полуразбойничьем войске все-таки имелось. Или дисциплины, или страха. И, пожалуй, второе – скорее всего: виселицы перед замком были хорошо видны из любой точки лагеря."

"Отовсюду доносился говор на разных языках. Иногда раздавались громогласные взрывы хохота. А потом…

Виктор не поверил собственным ушам, когда вдруг услышал мат. Знакомый, родной, русский.

– Наши, ексель-моксель! – расцвел Костоправ.