\

Единственный глаз Кошкодера задержался на Костянике.

– О чем разговор? – подобрался Виктор.

Тон Кошкодера ему не понравился. Ни тон, ни этот взгляд.

– Не о чем, а о ком. Сначала – об этом, – капитан указал на костер, в котором догорали останки живой «коряги».

– Ну, и что это за гребаное уродище? – поморщился Костоправ.

– Местное травоядное, – недобро улыбнулся капитан. – Ты, кажется, сокрушался, что хищников вокруг много. Ну, вот тебе и не хищник.

– Не хищник?! – возмутился лекарь. – Гонишь, епть!

– Ни разу. Травкой-муравкой тварюшка питается. Исключительно ею. Правда, выбирает такую травяную смесь, что потом слюной металл прожигать может. Да вы сами все видели.

Кошкодер кивнул на мертвого щитоносца.

– Но если эта зараза на нас не охотилась, зачем она сюда приползла? – заговорил Василь.

– Погреться, – ответил Кошкодер. – Тепло любит.

– А брызгался мутант зачем? – не унимался помор.

– Пугливый потому что, – вздохнул Кошкодер. – Если чего боится – сразу начинает плеваться. И плюется до тех пор, пока всех, кто рядом, не заплюет. Это у него защитная реакция такая. Каждый выживает в Котле как может. Но речь не о том.

Виктор слушал молча, не понимая еще, к чему клонит Кошкодер. О чем речь-то?

– Любопытное существо, правда? – вновь заговорил капитан. – Не часто такое встретишь. Вы, наверное, и не видели ничего подобного раньше? Даже, вон, не сообразили сразу, что к чему, а?

– Не-а, мля, не видели, – признался за всех Костоправ. – И впредь глаза бы на него не смотрели, сучок ползучий, мать его корягу враскоряку!

– А ведь должны были видеть, – с упреком заметил капитан. – И узнать должны были бы, если видели.

– Тебе же русским языком сказали, что мы его не… – начала было Змейка.

– Это плевальщик, – перебил Кошкодер. Его взгляд снова скользнул по лицам подчиненных будто бритва.

И опять остановился на закрытом забралом лице Костяники.

* * *Вот оно что! Вот в чем дело! Виктор похолодел. Подловил их капитан! А ведь могли бы догадаться. А догадались бы – так вели бы себя умнее.

– Мать-перемать! – тихо простонал Костоправ. До лекаря тоже дошло. Да и до остальных.

Доходило…

– Пе-ре-мать, – с чувством повторил Костоправ.

– Вот и я о том же, – кивнул Кошкодер. И перешел на другой тон – сухой, холодный, резкий. – Вы сказали, ваша подруга, – короткий кивок в сторону Костяники, – прячет глаза потому, что попала под слюну плевальщика и с тех пор не переносит света. Такое, в принципе, возможно. У молодого плевальщика слюна не очень едкая. Она может повредить глаза, не ослепляя человека совсем и не разъедая ему кожу на лице. Но молодой плевальщик выглядит в точности так же, как и взрослый, только поменьше.

А ведь ни она, – еще один кивок на Костянику, – ни кто-нибудь из вас не опознал эту тварь.