\

Ближе к Тотему были сейчас только вождь и шаман.

Закончились последние приготовления. Воины умолкли. Наступила тишина, в которой слышались лишь треск костров и факелов.

Беседующий-с-Тотемом был облачен в ритуальные одежды. Прикрепленное к спине шамана перо Гром-птицы покачивалось над его головой словно капюшон-опахало, но ритуальная маска еще не закрыла старое морщинистое лицо.

Медвежий Коготь озабоченно поглядывал на Черный Крест, венчавший крышу высокого каменного вигвама. Казалось, Крест тоже наблюдает через крепостную стену за подготовкой к жертвоприношению. И, похоже, это беспокоило вождя.

– Может, нам его сбить? – предложил Коготь, указав шаману на крышу. – Я могу послать людей на крышу. Или пустить туда Гром-птицу. Или расстрелять Крест из пушки.

– Зачем? – усмехнулся Беседующий. – Это всего лишь крестовина, выкрашенная в черный цвет.

– А если нет? – нахмурил брови вождь. – Если это часть чужого Тотема?

– Тогда пусть он смотрит, – шаман улыбнулся беззубым ртом еще шире. – И пусть видит. А если хватит сил и смелости – пусть попробует вмешаться. Или ты сомневаешься в могуществе нашего Тотема, Медвежий Коготь?

Вождь покачал головой:

– Не сомневаюсь. Я верю в его могущество.

– Тогда ни о чем не беспокойся.

Коготь кивнул и отступил в сторону.

Теперь перед Тотемом остался только шаман.

– Когда мы впервые высадились на эту землю, мы потеряли многих, но убили еще больше! – обратился Беседующий к воинам. Старческий голос скрипел и дребезжал, как разваливающаяся повозка, однако был достаточно сильным, чтобы произносимые слова услышал каждый. – Мы напоили чужую землю кровью, и теперь по закону крови мы являемся хозяевами этой земли. Так было, есть и должно быть всегда.

Глаза шамана блестели, в седых волосах сверкал вживленный кристалл.

– Сначала нужно смешать свою кровь с кровью врага и напитать ею чужую землю, чтобы потом беспрепятственно пускать вражескую кровь на свой Тотем. «Сначала» прошло, «потом» наступило. Настало время жертвы. Тотем ждет. И пора дать ему то, чего он так жаждет.

– Дать! Дать! Дать! – закричали воины, и Пуля-Стрела кричал вместе со всеми. – Кровь! Кровь! Кровь!

Беседующий коснулся рукой Тотема и закрыл лицо противогазной маской. Старый раскрашенный пластик преобразил шамана внешне. И словно бы что-то изменилось внутри него.

Из-под новой личины Беседующего донесся глухой нечленораздельный звук, похожий на крик Гром-птицы. Шаман Птичьего племени дернулся, будто в эпилептическом припадке, а затем, пританцовывая, двинулся по кругу, постепенно наращивая темп. Ноги били землю все сильнее и чаще, в то время как раскинутые в стороны неподвижные руки изображали крылья парящей в небе Гром-птицы.