\

Шаман убрал нож-кристалл в ножны и, не обращая внимания на содрогания жертвы, сунул обе руки в разрез под грудиной.

Рывок.

Воин Креста был еще жив, когда цепкие пальцы Беседующего выдрали из него…

– Сердце! Сердце! Сердце! – взорвалась пляшущая толпа.

Пленник обмяк на шипах-кристаллах.

– Сердце! Сердце!

Пуля-Стрела ликовал вместе со всеми. Сердце жертвы билось в перемазанных красным руках шамана. Или просто так казалось в неровном свете костров и факелов, что оно еще бьется. Да нет, точно – склизкий кровавый комок сокращался и пульсировал. Трепыхался, будто угодившая в силки птаха.

Лишившийся сердца человек умер не сразу. Пуля-Стрела успел поймать его взгляд. Безумный, полный муки, усталости и ненависти, быстро, впрочем, гаснущий…

– Сердце!

Сердце врага, служившего при жизни другому Тотему, – это особое подношение и особый дар, в дополнение к жертвенной крови.

Шаман наколол вырванное сердце на один из шипов-кристаллов. Кора-шкура охотно впитала сердечную кровь. Блестящий от влаги комочек больше не бился, но из безжизненного тела все еще текли красные потоки."

"Кристаллы Тотема горели багряным огнем. Извивающиеся корни-лапы вбирали, слизывали и смачно всасывали то, что пролилось на землю. Часть корней, изогнувшись, потянулась вверх, опутывая и оплетая труп, снимая с него кровавый урожай. Несколько тонких длинных и гибких отростков проникло в раны. Внутри, в мертвом теле, тоже послышалось хлюпанье и чмоканье. Труп, терзаемый снаружи и изнутри, задергался будто в новой агонии.

Беседующий протянул к Тотему окровавленные руки. Извивающиеся корни-лапы облизали их.

Было заметно, как набух напитавшийся кровью Тотем и как налились новым – ярким и свежим – огнем его кристаллы. И это были не отблески костров. Это пламя, подпитываемое жертвенной кровью, горело внутри Тотема.

Вскоре все было кончено. Ни на жертве, ни в ней, ни под ней, ни на Тотеме, ни вокруг него не осталось крови. Все было убрано, все было слизано, все было впитано. Все, без остатка. Тотем принял жертву.

Шипы-кристаллы втягивались в кору-шкуру.

Ритуальная пляска закончилась. Воины отдыхали. Сейчас можно. Пока перерыв. До следующей жертвы.

Обескровленный труп отвязали от Тотема и отдали на съедение боевым мутантам.

Они тоже любили жертвоприношения.

Глава 17

– Ну и страхотища, едрить-педрить! – подал голос Костоправ. – Что там вообще происходит-то, ёперный бабай? Что за ужастик с хороводом пернатых идиотов вокруг шипастого бревна?

– Похоже на жертвоприношение, – тихо сказала Костяника.

– Кому приношение-то? Этому хрену стоячему, что ли?

Лекарю никто не ответил. Виктор забрал у него бинокль – ценный трофей из Инквизиторской автоповозки.