\

Интересно, крестоносцы в отключке чувствуют боль? Или если умирает твой бог, вернее, мутант, прикидывающийся богом, то и ты уже ничего не почувствуешь? Не почувствуешь даже как срезают кожу с головы, на которую бог-мутант ставил свою отметину?

Нет, не интересно это, совсем-совсем не интересно. Не дай Бог – не дай настоящий, истинный Бог – узнать и испытать такое.

– Так неправильно, – Костоправ покачал головой. – Золотой, надо бы это… типа… ну… милосердие проявить, что ли.

Серьезное лицо. Сбивчивая речь – и при этом ни одного матерного слова, что у лекаря бывает крайне редко.

– Проявляй, – кивнул Виктор.

Это было то немногое, чем они могли отплатить за Инквизиторских быконей. Хотя и платить крестоносцам, в общем-то, не обязаны. Но и оставлять все как есть… Костоправ верно сказал: «Так неправильно».

Незамысловатое Костоправское милосердие в виде кистеня размозжило скальпированные черепа.

Четыре всадника и один запасной быконь покинули развилку. В спину им указывала табличка-стрелка с надписью, начинающейся на «К».

Глава 31

– Истинно говорю вам, братья! Грядет! Грядет конец света, конец времен, всего конец! И слуги Скверны, приплывшие из-за океана и носящие перья на голове, – предвестники грядущего! И исчадия Скверны, идущие с ними, тоже предвещают гибель всему, что вокруг!

С разбитой повозки, со всех сторон окруженной толпой, кричал, потрясая перстом, изможденный Инквизитор. Выглядел оратор неважно. Клочковатая борода, засохшая рана на лбу, тоскливая пустота в глазах. На нем не было ни доспехов, ни шлема, но из-под плаща с черными крестами торчали ножны рыцарского меча.

– Святая Инквизиция спасала грешный мир, вычищая и изгоняя из него Скверну, но Скверна сама пришла на наши земли и теперь распространяется, подобно чуме. Черный Крест вдохновлял нас на благие свершения и благородные дела, но он покинул своих верных слуг. Тяжесть утраты испытал каждый Причастный и Посвященный. Это было как смерть, ибо это и была смерть. Никто уже не чувствует в себе Черного Креста, потому что его в нас больше нет.

Слушатели угрюмо внимали оратору, не смея ни прервать его речь, ни возразить. Рыцари и прошедшие Посвящение ландскнехты с расцарапанными лбами, простолюдины с затравленными глазами – все слушали молча.

– Спасения не будет! – вещал надсадным хриплым голосом проповедник-Инквизитор. – Слушайте и услышьте, братья! В этом мире – не спасется никто! Этот мир обречен. Но в другой, лучшей жизни Черный Крест готов принять достойнейших из достойных. Тех, кто сохранит веру и верность после его ухода. Кто сам сумеет уйти вслед за ним и отыщет для этого путь, угодный Черному Кресту. Кто предпочтет не влачить жалкое существование на нечистой земле, по которой расползается Скверна, а умереть правильно.