\

Старейшины всех смежных веток правящего рода, клявшиеся в верности дяди и тёти Натаниэля, при первом известии о приближении к Алессии армии дворфов сбежали на север, забрав с собой и всех своих потомков, включая многочисленных сыновей, племянников и внуков, обязанных служить в королевской гвардии, тем самым многократно ослабив гарнизон защитников крепости.

Впрочем, Натаниэль винил в случившемся себя. Вначале все Высшие эльфы не желали принимать никакого участия в войне, надеясь, что лесные эльфы справятся своими силами, что они измотают и отпугнут неповоротливых и любящих выпить коротышек изнурительной тактикой партизанской войны, уничтожением обозов, убийством тягловых животных, порчей провианта и встречающихся на пути вражеской армии природных родников.

Отравление источников давало в первое время прекрасные результаты. Используемые в качестве слуг при армии люди и животные гибли сотнями, нахлебавшись отравленной воды, но самих дворфов большинство ядов не брало. Они питались в своих подземных пещерах со времен катаклизма такой отборной гадостью, что выработали стойкий иммунитет к большинству ядов животных, грибов и растений.

Даже брошенная в воду падаль вызывала у дворфов лишь непродолжительное расстройство пищеварения. Несколько кружек пенного напитка, сваренного по особому дворфскому рецепту из такой же малосъедобной гадости, и валявшийся без сил на койке бородач тут же шаткой походкой рвался в бой."

"Лесные эльфы показали себя в бою куда достойнее своих благородных господ. Они сражались смело и самоотверженно, если некоторая их часть и отошла на север, то среди них в основном наблюдались малые дети, приглядывающие за ними немощные старики и уже неспособные сражаться из-за полученных травм калеки и тяжелораненые, которых чуть менее израненные родственники и друзья несли на спине или волокли за собой на плетеных носилках.

Полдень обещал быть жарким. Горький, едкий дым всё ещё струившийся из-под черного пепелища после бушевавшего несколько дней пожара окутал пустырь и небольшую каменную крепость посреди сгоревшей вместе с лесом столицы.

Стоявший на южной стене над входными воротами замка правитель Алессии, прижимая к лицу смоченную в воде ткань сквозь раздражающий глаза сизый дым хорошо видел, как начавшие свой путь ещё ранним утром боевые машины, наконец заняли удобные позиции и начали пристрелку.

Натаниэль надеялся, что дворфы проглотят наживку, поверят в рассказы специально подосланного к ним шпиона, что стены его замка неприступны и взять их без огромной армии и множества осадных средств невозможно.