\

Я разбежался, прыгнул в открытый кузов массивного чёрного пикапа, после чего оттолкнулся, прижав тачку к асфальту, и прыгнул на десяток метров в воздух, пролетев второй этаж. Пальцы в кожаной перчатке ухватились за перила балкона третьего.

Ну-c, теперь дело за малым…"

"Преодолевая один балкон за другим, цепляясь за перила и не попадаясь на глаза, я забирался всё выше и выше, зная, что Юнона живёт на восьмом. Хорошо, что общага гвардии была единственным зданием подобной высоты и можно было увидеть, горит ли в квартире свет. Юнона была дома, на что указывал свет в её окнах.

Неожиданно затемнённая дверь балкона на пятом этаже открылась, из неё показался одетый в белую майку и штаны лысый мужик. Сигарета в зубах, татуировка скорпиона на плече и несколько шрамов на груди и один вдоль виска. Если память мне не изменяла: старшина второго отделения. Пришлось свеситься и проползти вбок, чтобы мужик не заметил и не поднял тревогу. Всё же сейчас я был не Райаном Купером, а Призраком. Чужаком. Иначе вторженцем на территорию рода Куперов.

Перебравшись на край балкона, увидел, что мужик прикрыл на короткую секунду глаза.

— Ух! Ёб твою! — недоуменно донеслось вслед. — Летучие мыши ваще охерели! Кыш, суки!

Хех, ага, я — большая летучая мышь! Я — Тьма!

Дальнейшие два этажа пролез спокойно и допрыгнул до балкона Юноны, которая, видимо, решила выйти подышать ночным воздухом. Слегка подтянувшись, заглянул в щель между перегородками балкона и увидел на ней короткие бежевые шорты и такого же цвета футболку. В одной руке она держала кружку, подаренную мной ещё в детстве, а в другой — своё любимое ванильное суфле.

Хм, выглядит напряжённой. Всё ли у неё нормально? Обычно Юна сохраняла спокойное и даже слегка отстранённое выражение, а сейчас… Её что, обидел кто-то? Если да, то этому человеку кранты. Впрочем, не спрошу — не узнаю.

Моя личная телохранительница вдохнула полной грудью воздух и развернулась, чтобы зайти в квартиру, а значит лучшего момента не будет. Ловко забравшись, будто паук, я перекинул ноги через перила балкона и уселся.

— Здравствуй, Юна. — с лёгкой смешинкой сказал я своим настоящим голосом.

Она вздрогнула? Да ладно? Но быстро взяв себя в руки, медленно повернулась ко мне. То напряжение на лице исчезло. Теперь спокойствие и отрешенность застыли маской, к которой я привык.

— Здравствуйте, господин, — медленно осматривала она меня в свете, льющимся из квартиры. — Вы опустились до того, что стали лазить по балконам и подглядывать?

— Конечно. Нью-Тейко испортил меня в край, — хмыкнул я, снял маску и бросил взгляд на пустующие верёвки для сушки одежды.