\

Она выгорала, и, когда отклика на живу от раны больше не поступало, спокойно залечил рану. Минус такой процедуры, невозможность обезболить рану в процессе лечения. Зная, что серебро обладает противомикробным действием, расщепил серебряную монету и, сделав повторное заражение пленного, проверил реакцию на серебряную пыль. Таким методом выяснил, что если обработать рану сразу, то можно предотвратить заражение, а на уже разросшуюся плесень она оказывает сдерживающий эффект. Даже без возможности прижечь рану можно использовать серебряную пыль.

Но как вы понимаете, если легкораненых ещё можно лечить таким методом, то вот с тяжелобольными такой метод не пройдёт.

Поэтому используя своё видение, я смог разглядеть, что скверна живёт в ране своей жизнью, формируя магическое поле, а по сути, является своеобразной магией, которая паразитирует на живе и жизненных силах жертвы. Раз это магия, то она должна подчиняться магии, решил я и попытался перекачать её в пустой кристалл. Делал это довольно долго, пока не смог отделить скверну самостоятельно и перелить её в кристалл, полностью очистив рану. После чего залечил её живой. Метод лечения подтвердил себя, и все двадцать раненых смогли выздороветь. Затем с обозом перебрался в Крепость при разломе. Где с трудом, но смог научить лекарей, как нужно лечить. Сам, конечно, от работы не отлынивал, поэтому в обороне Крепости практически не участвовал. Вот собственно и всё, — сказал я.

— Можно вопрос, — спросил сидящий рядом с ректором старичок.

— Да, конечно, я для этого сюда и пришёл.

— Кто вас надоумил использовать запретную магию и как вы смогли увидеть то, как ведёт себя гниль в ране?

— Ну, про запретную магию я и сейчас ничего не знаю, просто увидел магическую энергию, антипод живы, и, воздействуя на неё, вывел в пустой кристалл.

Ну а ко всему прочему я — видящий, которому не нужно заклинание, чтобы разглядеть потоки магической энергии рядом с собой, — ответил я.

— Допустим, а почему вы в военное время вздумали лечить гражданское лицо в первую очередь, ведь по закону первая помощь оказывается военным, а то, что вы сделали, попахивает трибуналом? — спросил дед, который явно меня пытался показать с невыгодной стороны.

— А вы ответьте на вопрос, для чего нужны солдаты и армия? — спросил я, начиная выходить из себя.

— Для защиты Княжества.

— А что есть Княжество? Разве не люди, живущие в нём? Что будет стоить это княжество, когда в нём не будет ни женщин, ни детей, а одни только солдаты? Да оно выродится через одно поколение. Ради них солдаты сражаются, ради своих матерей, дочерей, детей, ради них, а не ради куска земли, — резко высказался я.

— Не нужно столько эмоций, я просто пытаюсь выяснить, что вами двигало в тот момент.