\

Судя по всему, он был маг, но когда вели пленников, я видел, как их несколько раз чем-то опаивали, заглушая работу магии, но всё равно придётся с ним быть настороже.

На то, чтобы покинуть лагерь противника, ушло около часа, но главное, что не удалось всполошить охрану. На выходе меня уже ждали помощники, которые надели на пленника антимагические наручники, которые всегда были у гвардейцев, ведь основную угрозу нашему Князю несли именно маги, да и практически все аристократы были магами.

На возвращение к лагерю ушло ещё пятнадцать часов, во время которых мы практически не спали и делали привалы минут по тридцать.

Эльф, которого мы тащили с трудом, но поспевал за ними, хотя было видно, что держался он на пределе своих сил. Но успели мы вовремя, до активации портала оставалось ещё чуть больше суток, значит, можно успеть допросить пленных сатиров и подготовиться к атаке на портал.

Краевский.

Слова Алёны до меня дошли не сразу. С трудом встав, направился к лежащей рядом девушке, грудь которой была перечёркнута страшной раной, в которой были видны лёгкое и остановившееся сердце. Внутри всё упало, а мерзкий комок холода начал подниматься снизу живота, заполняя всю грудь и парализуя меня.

— Дарина, — опустившись на колени перед ней, я взглянул на стоящего рядом Олега с кристаллами живы внутри. Выхватив их, я стал направлять энергию жизни в рану девушки.

— Не надо, ты уже ничем не поможешь, это магия крови, её рану нам не заживить, — попыталась остановить меня Алина.

Но, несмотря на это, я стал напитывать рану маной, которая ещё была доступна в некоторых кристаллах. Кромки раны стянулись, но зарастать не желали, сканируя её тело линзой, было видно, что жизнь ещё полностью не покинула это тело, поэтому я боролся до конца.

Видя, что меня не остановить, рядом присела моя девушка и начала помогать мне с лечением, сказав при этом:

— Ты не понимаешь, что пытаешься сейчас сделать, её уже не спасти, ты делаешь только хуже, отпусти её.

— Нет, — с ненавистью и какой-то ожесточённостью произнёс я.

Внезапно Дарина вздрогнула и закашляла кровью, после чего попыталась дышать, но получалось это плохо. Одно из лёгких было пробито, и слышался свист.

— Константин? — еле слышно проговорила она.

— Да, не разговаривай, я спасу тебя, верь мне, — попытался обнадёжить я её, хотя понимал, что у нас ничего не выходит.

По нашим лицам Дарина всё поняла, поэтому с трудом подняв руку, оттолкнула мою.

— Не нужно, я знаю, что уже умираю, оставь. Но перед уходом я должна открыть тебе всю правду.

— Не говори ничего, мы спасём тебя, у нас ещё есть жива, и ты дотянешь до того, как прибудет помощь, — попытался успокоить я её, начиная понимать, что рана не собирается срастаться, а кровь нам не остановить. Даже попытка прижечь рану не помогала.