\

— И что с ней будет?

— Наденут антимагический артефакт и отправят в обычную тюрьму лет на пятнадцать за преднамеренное убийство.

— Почему преднамеренное?! Он же сам за ней погнался ночью на улице!

— Они могут заявить, что это была договоренность, что она обещала оказать ему определенного рода услуги, а потом решила убить и ограбить. Это только она утверждает, что он пытался ее изнасиловать. На суде будут говорить, что она сама согласилась, сама делала авансы.

— Сама виновата в том, что молода и привлекательна, — поняла я. У нас бы сказали сама виновата, что юбку короткую надела и накрасилась, а здесь.

.. — Но, если все было по согласию, почему у нее синяк на пол лица?!

— Могут сказать, что он просто сопротивлялся. Да мало ли, найдут, как оправдать убитого.

— А свидетельские показания? В таверне ведь видели, как он к ней цеплялся?

— А коллеги и семья убитого будут утверждать, что он был рубахой-парнем и отличным бизнесменом, человеком слова, ни в чем никогда не замешан, руку на женщину никогда не поднимал. Что по сравнению со смертью ценного члена общества жизнь какой-то подавальщицы из трактира?

— Неужели ничего нельзя сделать?.

.

Он промолчал.

Меня скрутило от чувства вины перед этой несчастной. Быть может, если бы я на нее не указала, она бы не оказалась в тюрьме. Я решила, конечно, завтра же нанять для нее адвоката... ой, нет, не завтра, сегодня же пятница, мне нужно ехать в Уркатос, у меня уже дела накопились, меня люди ждут. Ладно, в понедельник — точно. Жаль, что сюда нельзя привезти госпожу Фенерворс, впрочем, она и не специалист по уголовным преступлениям. Но, возможно, она сможет подсказать специалиста.

Ярис попросил высадить его по дороге, а я быстро заехала домой и, прихватив Барби, поехала на пристань.

Ночью мне не спалось, не успокаивало ни тихое течение Вольфы, ни плеск магических пропеллеров. Я думала о той несчастной и о том, как мало между нами по сути разницы. Я тоже убивала людей своей магией ради самозащиты. Но я знала о том, что у меня есть дар, а ей не повезло родиться в семье, где никто не сподобился отвести ребенка в ближайший храм. А, быть может, она и вовсе не имеет родителей. Теперь эта сила может стать для нее проклятьем.

А моя сила может стать проклятьем для всех окружающих, если я не смогу пройти инициацию. Так кому из нас нужно сидеть в тюрьме? Кто опаснее для общества?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не спится? — спросил, подойдя, капитан Гарт.

— Да, что-то задумалась...

— Утро вечера мудренее.

Я улыбнулась, как эта местная поговорка была по смыслу созвучна нашей.

— Но иногда ночью лучше думается.

Мы помолчали.