\

Золотая цепочка на простой крестьянке, как же я могла быть раньше такой дурой?! Она тоже рабыня этого психа, его окружают одни рабы.

— Ты не можешь так вести себя! Он твой брат и законный сын твоего отца! — попыталась как-то потянуть время я.

— О, убивать своих братьев в борьбе за трон — это давняя и любимая традиция всех халифов, — улыбнулся принц. — В последние пару поколений, конечно, ею пренебрегали, халиф старался сам выбрать наследника и передать ему дела заранее, скрепить завещание благословением Стихии Земли, чтобы подтвердить заранее его статус, но я всегда был любителем старых традиций.

— Ты не можешь... тебе незачем убивать его! Он же не претендент на трон!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Принц развернулся ко мне и сделал движение рукой. Второй охранник немедленно протянул мне развернутый договор о рабстве и перо с чернильницей.

— Арина, не смей! — прохрипел Ярис.

— Мне действительно нужен не он, — шепнул принц, наклонившись к моему уху. — Мне нужна ты. С твоей силой я легко взойду на трон.

Твоя жизнь мало чем будет отличаться от теперешней: ты все так же будешь призывать воду в пустыню. Давай же, этим ты сохранишь жизни всем этим людям.

Я перевела взгляд на Яриса, он смотрел с отчаянной решимостью, а я... я трусиха. Без своих сил я ни на что не способная слабачка. Словно что-то почувствовав, девица, что пленила его, дернула рукой, проворачивая кинжал в ране. Ярис застонал сквозь зубы, пытаясь сдержаться, а я не смогла этого вытерпеть. Я просто схватила перо, обмакнула его в магические чернила и поставила свою подпись под договором.

— Да! — выдохнул радостно чокнутый принц. В тот же миг я ощутила, как тиски вокруг грудной клетки ослабли, позволяя глубоко вздохнуть. — Ты не можешь колдовать без моего разрешения. Это мой первый приказ.

Горло перехватило, словно меня дернули за поводок, а на мне строгий ошейник с шипами внутрь. Не физическими, но ментальными.

— Он мне больше не нужен, пусти ему кровь. Нужно все же, наконец, закончить уничтожение их гнусной семейки, которое когда-то начал дед.

— Нет, ты же обещал! — взмолилась я.

— Не говорить без моего разрешения! — отмахнулся он, и мои губы будто сами собой сомкнулись, челюсть перестала слушаться и разжиматься, и даже мычать я не могла — голосовые связки не поддавались, через горло проходило лишь хрипловатое напряженное дыхание. Из глаз брызнули слезы бессилия.

Одно точное движение ножа, короткий росчерк, только чтобы вскрыть артерию, и девица отходит, брезгливо вытирая лезвие о белый платок. Ярис остается лежать на каменном полу, и вокруг него растекается лужа крови.