\

Остальные люди присоединились к сражению, осыпая противников быстрыми жалящими ударами и легко уклоняясь от медленных, хоть и мощных ударов противников. Наконец, разозленные Медведи, рыкнув, сделали вперед синхронный шаг, принялись бить уже всерьез…

И тут люди, испуганно крича, побежали назад.

Глава 31

Бегство – проявление трусости, слабости. Самый страшный грех для орков.

Племя за моими плечами застыло, будто все они забыли, как дышать от такого страшного удара. Люди бежали к своему отряду с дикими криками паники, словно дети, испуганные случайно разбуженным медведем.

А за ними следом неслись орки из чужого племени: огромные, тяжелые, неповоротливые, раззадоренные сражением и чужой трусостью. Они спотыкались и падали, натыкаясь на кочки и рытвины, через которые люди ловко перепрыгивали или обходили стороной.

Мои губы сами собой растянулись в жесткой ухмылке. Медведи не были по-настоящему хорошо натренированным отрядом. Не знаю, кто научил их этой тактике, но они оставались простыми орками – эмоциональными, легко поддающимися провокациям. Их группа растянулась через всю Арену: самые быстрые почти добрались до тыла Соколов, а задние ряды не торопились наступать, их не коснулась провокация, и они недоуменно оглядывались и пытались восстановить строй.

Но было поздно.

– Сейчас! – выдохнула я, и Бранлис закричал мне синхронно.

Резко развернулись Соколы, растеряв и запал борьбы с Койотами, и желание смеяться. Люди прыснули в стороны с дороги, и в Медведей полетели камни и комья земли, в самую середину их отряда. Те, что были в середине автоматически отшатнулись назад, деля группу пополам, а те, что были в арьергарде, не успели сообразить, что происходит и затормозить.

Люди, только что бежавшие от них в панике, с жесткими усмешками вновь набросились на своих противников. Не пытаясь победить, лишь отвлекая, пока Соколы и Койоты, смешанные единым отрядом, успеют подойти."

"Кровь Медведей полилась на Арену, радуя орчьих духов. Хотя в бою и было разрешено холодное оружие, цели убить не ставилось, только победить. Смерти на празднике были скорее нонсенсом и волей Богов, чем осознанным решением. Поэтому же на Арене не использовали луки со стрелами или метательные копья – их невозможно контролировать, их сложно отбить.

В бою орки старались друг друга обездвижить и заставить признать поражение: перебить сухожилия, выбить оружие, приставить меч к горлу и заглянуть в глаза – чтобы противник отвел взгляд. После этого орк не поднимался, не оказывал сопротивления. Я так и не поняла, как это работало, но это было не правило игры, а какой-то их инстинкт, который невозможно нарушить. Никто, даже в пылу боя, даже очень сильно разозлившись, не пытался оспорить свой проигрыш.