\

– Конечно, резала, кровь – она всю болезнь из тела выводит, без крови никак нельзя, – в шатер шагнула невысокая кругленькая орчанка с очень крупными выдающимися клыками, на которые были надеты украшения в виде колечек, с которых свисали подвески-цепочки, украшенные бусинками и перьями, а в носу красовалось золотое кольцо толщиной с мой мизинец. На голове платок, завязанный на манер Солохи из экранизации Ночи перед Рождеством – с торчащим надо лбом узелком. Наверное, она должна была бы выглядеть отталкивающе, но, как ни странно, она выглядела даже привлекательно, как эдакая экзотическая ведьма-шаманка.

 – Поэтому я всегда говорю, что сперва нужно кровь спускать, а потом уж заживлять рану, но кто ж из этих болванов меня слушает, – она по-матерински похлопала СакрКруша по плечу.

– Если потерять слишком много крови, можно от этого заболеть, а смыть она может далеко не все, – возразила я. – Например, от инородных тел рану не избавит: если щепка какая попала или еще что. Нужно рану промыть специальным раствором, – я не смогла подобрать аналог из местного языка. – Проверить, чтобы в ней ничего не осталось, а то будет нагноение, как у СакрКруша было.

Пожилая орчанка задумчиво склонила голову на бок, глядя на меня оценивающе:

– Занятная юная птица. Ты много знаешь о врачевании.

– Не то чтобы… – смутилась я.

– Больше многих, – хмыкнула она, вновь глянув на СакрКруша укоризненно, а потом вновь повернулась ко мне: – и у тебя есть дар?

– Только магия Воздуха, рану я закрыть не могу, только охладить, – я продемонстрировала свои светящиеся ладони.

– Дай-ка гляну, – она опустилась подле моей лежанки прямо на колени и принялась водить надо мной руками, прикрыв глаза.

Я с интересом смотрела, как она замирает то над одной, то над другой частью моего тела, гадая, действительно ли она видит, как рентген. – Ты применяла магию к себе? – спросила она, добравшись до больной лодыжки.

– Эм… да, вчера вечером. И ночью иногда, когда боль мешала спать.

– Поэтому нет опухоли. А все-то бабы гадали: как так, все невесты будто жабы раздувшиеся, а ты будто и в бою не была. – И тут я услышала громкий хруст и вскрикнула скорее не от боли, а от страха, потому что этот звук издала моя ступня. – Вот так… хорошо, что СакрКруш не взялся заживлять, а то вывих так бы и остался, хромала бы и все время ногу подворачивала.

– Спасибо, – выдохнула я, испуганная такой перспективой.

Под руками орчанки постепенно все синяки рассасывались, а опухлостей у меня и так не было. Она еще некоторое время провозилась с моей грудной клеткой. Я даже испугалась, что там перелом, но нет, только сильный ушиб.

Когда орчанка закончила, я смогла подняться на ноги, покрутила руками, присела, пытаясь найти очаги боли, но все было нормально.