\

Тем временем девушка выскочила из, предположительно, кухни с большим испускающим пар чайником, быстро расставила перед нами три чашки…

— Опекун моей ученицы есть не будет, — бросила ЗалиКруна.

СакрКруш тяжело вздохнул. Он явно хотел уйти, но ему нужно было дождаться Лиса.

— Простите, госпожа лекарка, — едва слышно выдохнула служанка, быстро убирая лишнюю чашку.

Она так металась туда-сюда, поспешно таская посуду и все прочее, что я привыкла к ее мельтешению и не обратила внимания, когда она рванула теперь уже за другую занавеску. Оттуда немедленно послышался женский вскрик, а следом мужская ругань и грохот, и только тогда я сообразила, что в этой же комнате Лис обрабатывает свои «боевые ранения».

— Тетеха неуклюжая! Один вред от тебя вместо пользы! — закричала ЗалиКруна и рванула за служанкой в свою спальню. Мы с СакрКрушем — следом.

Глава 21

Забежав в палатку-спальню, я увидела, что стреноженный спущенными штанами БранЛис валяется на полу на животе, в то время как рядом расплывается здоровенное мокрое пятно, а рядом лежит перевернутый таз. Я отметила, что мужчины этого мира не пренебрегают нижним бельем, хоть и выглядит оно не как классические семейники, а скорее как определённым образом обмотанная вокруг бедер и между ногами ткань.

Служанка бросилась на колени прямо в лужу и уткнулась лбом в мокрые ковры бормоча:

— Простите, госпожа, простите, я не ожидала…

Я поспешно перескочила через ноги Лиса, которые мешались на проходе, и подала ему руку, помогая перевернуться и сесть, а то его штаны к досаде парня еще и зацепились порванной штаниной за стоящую рядом корзину с каким-то тяжелым содержимым.

— Дура безрукая, все ковры намочила! — разоралась ЗалиКруна.

— Да она не виновата, это я таз перевернул, — морщась от собственной неуклюжести, сказал Лис. — Она вскрикнула, я попытался штаны обратно натянуть, но запутался и упал.

— Тоже мне, наложница, кричит так, будто никогда мужика голого не видела, — фыркнул СакрКруш, а кожа поднявшейся с колен девушки стала еще зеленее от стыда. — А вот приличной невесте нужно было бы и смутиться, — с намеком посмотрев на меня, добавил опекун.

— А чего смущаться-то, он же не голый. Ноги что у баб, что у мужиков одинаковы, среди эльфов, где я выросла, это считалось нормальным, — попыталась отбрехаться я.

А, подумав, добавила: — к тому же я же ученица лекарки, мне положено. Если я буду смущаться голых людей или орков, то как я смогу им помочь с ранами? — в подтверждение своих слов я схватила приметную тряпочку и бутылек с зельем и под недовольное шипение Лиса быстро обработала ими его царапины, после чего позволила ему, наконец, натянуть порванные штаны. Его моя логика явно приводила в смущение, но он старался не показывать виду.