\

— Но почему же ты ничего не сделала, чтобы привлечь его внимание? Не наряжалась, не ходила перед ним, не привлекала внимание? — она отрицательно покачала головой. — Ну, неужели нельзя было сделать хоть что-нибудь? Ты так плохо выступила на боях?

ПранСида грустно кивнула:

— Мне выпали бои с ФраТурной и ПалДезой, — сказала она так, будто это все объясняло.

— Они так сильны?

— Не то чтобы… но они же подружки ГладРиды!

— И что? — не поняла я.

— Ты что, не знаешь⁈

Я удивленно покачала головой.

— О, Предки! Все знают, что, если выпадет жребий на ГладРиду или ее главных подруг-злючек, нужно проиграть, а иначе они тебя ночью подкараулят и так изобьют, что к следующему бою встать не сможешь.

Да еще и слухов по становищу распустят таких, что ни одна мать такую невесту для сына не одобрит. Они здесь власть!

— Что⁈ Почему⁈

— ПалДеза племянница вождя, а остальные тоже самые знатные невесты этого года. Ох, не повезло нам…

— Но можно же им сопротивляться! — возмутилась я. — Можно хоть что-то сделать! Главное — выиграть бой, а потом уже какая разница…

— Тебе легко говорить, ты ведьма, ты всех, кто тебя обидел, прокляла, — явно разозлилась ПранСида.

— Эти трое всех девушек терроризируют в последнее время. Два лета назад одна невеста, что оскорбила сестру ГладРиды проигрышем в бою, потом повесилась.

— Как⁈ — ахнула я.

— О ней распустили дурные слухи, будто она уже нечиста, будто с кем-то из медведей путалась. Все поверили, и никто не заслал к ней сватов.

— Но ведь родители могли оставить ее на год в своем шатре, мне так говорили…

— Нужна она родителям больно, незамужняя орчанка — лишний рот в семье, одни убытки от нее. Калым получить, да с рук сбыть — одна радость. А если эта возможность пропала, то что делать с девицей? Она при братьях приживалкой на всю жизнь останется?

— И никто ее не защитил⁈

— Самих бы нас кто защитил, — буркнула мрачно ПранСида. — Тебе-то легко говорить…

— Мне не легко, мне совсем не легко. Я иностранка здесь, не знающая ни ваших нравов, ни обычаев, ни вон рецептов, — я кивнула на брошенное за разговором мясо.

— У меня здесь даже семьи нет, кроме деда, из которого тоже помощник никакой, он сам нахлебник. Но ты… подумай, ты ведь могла хоть в последнем бою показать себя. Какая разница, что будет после? Избили бы, быть может, ну, и ладно. Все уже кончено, внимание парней ты уже привлекла. А о слухах… ты ведь могла попросить о помощи свою семью.