\

В голове билась мысль: если старые столпы так желают найти новые воплощения, так, может, нам следует им их дать? Может, именно это нужно, чтобы восстановить равновесие?

Но прежде, чем мы долетели, я увидела что-то черное на горизонте:

— Что это?

— Пожар! — ахнул РилеДир. — Степь горит! — он принялся так извиваться, что я его едва не уронила.

— Не дергайся! Что такого страшного-то? Озеро рядом.

— Ты не понимаешь! Стада, стада куда девать? Огонь ведь перекроет скоро весь проход.

Тут только я сообразила, что огонь закрывает выход из «полумесяца» озера. Я поднялась выше, пытаясь разглядеть получше, но видела, что чернеет со всех сторон, будто кто-то поджог линию, отсекая выход.

И ветер. Ветер нес огонь в нашу сторону. И я летела ему навстречу, пытаясь разглядеть, где проход, как можно было бы увести орков из этой ловушки. Кроме черных клубов дыма, стало видно и огонь — невысокий, стелящийся по земле, по сухой траве. Он то утихал, то вспыхивал, на взмывался ввысь, охватывая редкие кусты, летел вперед огненным шаром вместе с перекати-полем. И там, за стеной пламени я увидела чей-то силуэт.

— Кто это там? — ахнула удивленно.

— Там кто-то есть. Эй! Стоять на месте! — заорала разозленно.

— Берегись! — вскрикнул орчонок.

И тут голова моя взорвалась болью, и мы вместе полетели на землю.

Меня завертело в потоках воздуха, словно я была семечкой клена. Вокруг вились золотистые потоки энергии Воздуха, обрывки заклятья облегчения, которое я навесила на РилеДира, мои собственные силы, вышедшие из-под контроля, и только запутав все это в какой-то невероятный клубок, я смогла все же приземлить нас на землю более-менее мягко, а не рухнуть камнем.

— Что произошло? — с трудом шевеля языком, произнесла я, лежа сверху на орчонке.

Слава богам, ребенок был практически с меня размером, так что я могла не бояться его раздавить.

Он нервно сбросил меня на землю и обхватил мою голову руками, осматривая:

— Тебе в голову попали камнем.

— Что? Как? Откуда? — я никак не могла собраться с мыслями, перед глазами двоилось.

— Тише, я постараюсь помочь, у меня неплохо получается останавливать кровь, — орчонок прикрыл глаза и засвистел на манер малиновки. Я вспомнила, что в детстве у меня была глиняная свистулька, куда нужно было наливать воду, тогда она издавала забавный переливчатый свист.

Похоже. Папа всегда говорил, что так поет малиновка. Папа?.. Я же не помнила о нем…

Прежде чем я успела осознать что-то, голову заволокло серым туманом, стало очень больно, перед глазами полыхнуло вспышкой цвета морской волны — смесью магии земли и воды. А потом я облегченно выдохнула, потому что боль утихла. Открыла глаза и поняла, что уже довольно четко вижу орчонка, и он не раздваивается.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — кивнул он мрачно.