\

— Я очень рада, — улыбнулась ЗалиКруна, — решила вот еще мази принести и навестить вас. Пустишь ли? Это моя ученица — ОксТарна.

— Проходите, конечно! — женщина провела нас в шатер, и я увидела большое количество каких-то баулов вокруг. — А у нас радость вот: дочь мою ФрадиЛику сватают целых три орка! Прислали богатые дары, вот выбираем, за кого ее отдать. — Она обвела рукой три кучки мешков, неприятное лицо орчанки так и светилось от гордости. — А вы что же, хотите эту дуру обратно мне вернуть? Совсем бестолковая? — обратила внимание на наложницу она.

АнлиФаркуда заметно съежилась под ее взглядом хозяйки.

— Нет, КринаЛура, — улыбнулась ЗалиКруна. — Стара я стала, поняла, что не справляюсь одна. Вот ученицу завела, да та ведь уйдет от меня в шатер мужа. Нужна мне помощница, ведь нет у меня сына, который бы жену в мое жилище привел. Вот и подумала: продай мне АнлиФаркуду, пусть служит у меня, поможет мне в старости, — и ЗалиКруна протянула орчанке баночку мази, которую принесла для ее мужа.

— Вот еще! — неожиданно фыркнула та, растеряв все свое благодушие. — Дура вместе с дочерью моей пойдет в шатер ее мужа, будет помогать, станет частью ее приданого.

— Да зачем она твоей дочери, сама же говоришь — бестолковая, — попыталась возразить ЗалиКруна.

— Бестолковая не бестолковая, а наложница нашего рода, что хотим — то и делаем! — отрезала та. — Хватит ей у вас, наработалась. Ну-ка иди-ка обед готовь, живо, — велела она уже АнлиФаркуде. Та замерла, не зная, что же делать.

— Не боитесь жизнь дочери испортить? — хмыкнула я. — Наложницу вместе с молодой женой в шатер к мужу отправлять, — я покачала головой.

— Да кому она нужна! Страшная как смертный грех, на нее в новом доме никто и не глянет, — пренебрежительно отмахнулась женщина.

АнлиФаркуда стояла ни жива ни мертва, в глазах ее стояли слезы. Она должна была прекрасно понимать, что, если к ней дурно относились в шатре родного отца, это все же не то же самое, что в чужом роду. Тут-то она хотя бы родня, кровосмешения никто не допустил бы. А там она действительно станет наложницей. А уж слова про некрасивость девушки точно были ложью, она от обоих рас взяла лучшее: стать и силу орчанки, экзотический оттенок кожи, черные густые волосы, и более тонкие человеческие черты лица, изящной лепки руки, тонкую талию.

— Вы, верно, так и про наложницу мужа думали? — насмешлив проговорила я. — Хилая человечка, которая не может привлечь настоящего сильного орка, как ваш муж. На все глаза закрывали, пока ей живот на нос не полез?

Орчанка побелела, потом на щеках ее появились ярко-зеленые пятна:

— Вон отсюда! Вон отсюда, жалкая человечка! — завопила она не своим голосом.

— Что, правда глаза колит? — не смутилась я.