\

Проснулась я разбитая и расстроенная. Наступил день битвы, победы в которой я не желала ни одному из бойцов. Медведь, конечно, козел безрогий, но он маг и его победа была бы самым очевидным и логичным вариантом. Вряд ли Сокол, хоть и с поддержкой Шамана, мог рассчитывать на победу против мага, но было бы здорово, чтобы он его размазал подчистую, чтоб мухлевать неповадно было."

"Меня опять нарядили как завидную невесту, расчесали-заплели-украсили, и мы дружной процессией отправились на Арену. Я с трудом заставляла себя не грызть ногти, пытаясь сообразить, как выкрутиться из получившейся ситуации.

Одно меня порадовало: едва я глянула на Шамана, то поняла, что вся эта подстава ему дорогого стоит — он аж посерел от перенапряжения. Его боец стоял рядом со взглядом, устремленным куда-то в пустоту и улыбкой полного дебила, кажется, на него эта магия действовала отнюдь не здоровым образом. При этом я отметила, что физически парень стал выглядеть крепче, чем во время первого боя, будто стал чуть повыше и помассивнее в плечах. На втором бою я это не заметила, а тут как будто в глаза бросилось. Шаман раскачивает его, будто на стероидах, но разве это имеет какой-то смысл против мага? Бред. А вот что мне потом с этим выигравшим магом делать — отличный вопрос.

Наконец, подошли и медведи.

— Скоро породнимся, — хлопнул Вождя Соколов по плечу медвежий, не стесняясь заявляя, что не верит даже в крошечную возможность победы противника.

— На все воля предков, — гаденько ухмыляясь, пропел Шаман, — пусть они явят ее на поле брани.

Я напряглась. Как-то все это не было похоже на поведение орка, смирившегося с неизбежным проигрышем. Но как он собирается выкрутиться? И зачем ему это, зачем тратить столько сил из-за моей свадьбы? Уж точно не для того, чтобы помочь подопечному устроить свою личную жизнь.

Шаманы и Вожди еще поперекидывались разными более или менее вежливыми колкостями, которые я пропустила мимо ушей, а затем, наконец, бойцы вышли на Арену. Медведь довольно ухмыльнулся, выхватывая здоровенный топор на длинной ручке, крутанул его над головой, а потом шандарахнул по земле с такой силой, что подо мной опора дрогнула, как мне показалось. А потом от его топора по земле поползла трещина в сторону Сокола, все расширяясь.

Тот стоял безучастный и будто немного не в себе, глядящий не на противника, а куда-то в сторону, в пустоту, не обращая внимание на попытки того покрасоваться. И только когда трещина почти дошла до него, он резко обернулся, глянул на Медведя ледяными глазами и сделал рукой резкое движение вправо, будто ударил. А потом рывок налево. И трещина, вместо того, чтобы продолжить разрастаться к нему, вдруг замерла, а потом у Медведя подогнулась нога, и он упал… нет, его нога провалилась под землю по колено.