\

Они приближались, и страх прибавил мне сил, я все же сумела распахнуть глаза, но увидела только пожухшую траву и маленький кусочек неба. Я лежала прямо на земле, и одна травинка так и норовила попасть мне прямо в правый глаза, из-за чего я сразу же зажмурилась. Мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы хоть немного сдвинуть бесконечно тяжелую голову, и оглядеться.

Я смогла разглядеть свою руку, понимала, что это моя, но разум отказывался это воспринимать, она ощущалась совершенно чужой, я не могла пошевелить и пальцем. Вздохнув, осознала, что вся земля вокруг засыпана каким-то порошком, в который я практически уткнулась носом, его пряный запах ассоциировался с чем-то неприятным, но память не желала работать.

Я с трудом заставляла себя сосредоточиться на том, что видела. Итак, рука. Моя обычная рука. Только голая. Кто-то срезал с нее рукав, обнажив до плеча, запястья крепко обмотаны толстыми веревками, и привязаны к деревянным колышкам, вбитым в землю, так что я не смогла бы вырваться, даже если бы у меня были силы. Прислушавшись к себе, я поняла, что веревки сжимают и мою талию, и лодыжки.

И не только.

Скосив глаза чуть ниже, я смогла разглядеть, что и крылья мои разложены в стороны, обвязаны веревками, которые привязаны колышками к земле.

Будто я какая-то бабочка в коллекции чокнутого энтомолога.

Эта мысль так испугала меня, что кровь застучала в висках, сердце забилось интенсивнее, и я смогла дернуться, раз-другой, и закричать:

— Помогите! Помогите!!! Отпустите меня! Развяжите!

Истерика разгоняла кровь, я смогла дернуть руками, а вместе с этим нехитрым действием пришла боль, впившись миллионами иголочек мне в пальцы рук и ног. Гад, который меня связал, пережал кровоток, надеюсь только, это хотя бы поправимо.

— Не ори, тебя все равно никто не услышит, — знакомый голос заставил вздрогнуть и замереть."

"С огромным трудом я заставила себя перевернуть голову на другой бок, чтобы увидеть его. Шаман с наглой ухмылкой сидел на узорчатой подушке на земле и с довольным видом пил что-то источающее пар из чашечки тонкого фарфора, наверное, чай.

— Что вы делаете? — опешила я. — Вы не имеете права, я… это не по законам орков! Я чужая невеста.

— Плевать мне на закон, — ухмыльнулся он нагло, и от этого тона у меня по спине пробежал ледяной холод.

— Я ведь не верил, — продолжил он, глядя на меня, будто на букашку, — никогда не верил в россказни своего старого безумного учителя. Ему рассказал предыдущий шаман, а тому — тот, это знание было утеряно, но не в племени Соколов. Все Шаманы Соколов знали об этой легенде, но чаще всего не верили.

— Во что? — прошептала я онемевшими от страха губами.

— Что сила и власть над всеми орками всех племен таится в крыльях девы с золотыми крыльями, — у меня сердце сжалось от ужаса.