\

У меня перед глазами потемнело:

— Я могу заставить их образумиться, я могу… могу… — одними губами произнесла я.

Я вдруг увидела зеленые нити в своих руках, как я смогу сжать их, подчиняя чужую волю. Зачем дураку воля, она ведь несет лишь вред! Я смогу сделать лучше, я заставлю их понять, я смогу… стать самой крупной рабовладелицей в этом мире, не освободить, а подчинить, пойти по пути своих предшественников-сильфид, сделать еще больше ошибок…

Мои пальцы сами собой разжались, завыл ветер в ушах.

Я могла бы сделать им внушение, заставить понять каждого главу рода, каждого орка уговорить, заставить или шантажировать.

Манипулировать ими, подкупать или угрожать, чтобы навязать свою волю. Я ведь много о них знаю, а могу узнать еще больше, разузнать их тайны одним прикосновением. Начать с глав родов, потом отследить несогласных и дальше, постепенно. Перед глазами предстала картина, как СакрКруш велит приводить в свой шатер по одному орку, а дальше мы будем ломать их волю, заставляя…

И чем я тогда буду отличаться от прежнего шамана? Только тем, что ему приходилось следить и шантажировать, чтобы узнать чужие тайны, а я смогу их вытащить прямо из разума тех, кем я хочу управлять?

Дрожь прошла по всему моему телу, мне стало казаться, что еще немного вибрации, и я просто не выдержу, я рассыплюсь на кусочки, словно плохо построенное каменное здание во время землетрясения.

— Я приму любое твое решение, — с огромным трудом вытолкнула я из своего пересохшего горла и деревянно поднялась на ноги.

Кирим оказался со мной рядом, когда меня мотонуло в сторону, поддержал за талию.

— Что с тобой? — шепнул он на ухо.

— Холодно, — только и смогла ответить я.

Но я держалась.

Я держалась на ногах, когда мы вышли на улицу, когда пересекли центральную площадь. Принятые в род люди Кирима уже суетились, пока мы были в гостях у вождя, как-то расчистили площадку в первом круге. Кажется, часть шатра ЗалиКруны убрали, а на освободившееся место поставили наш.

Я держалась, лишь немного опираясь на Кирима, который окутал свои руки теплом, но я почти не ощущала этого. Внутри было холодно и звонко, будто все замерзло, и я боялась лишний раз двинуться, чтобы не разбиться.

«Это должно быть их решение, они должны решить все сами», — билось в голове.

Невозможно тянуть людей, орков или других разумных куда-либо, можно лишь направить, когда они сами решатся пойти. Но это было так тяжело, приходилось постоянно сдерживаться, чтобы не сделать что-нибудь… что-нибудь безумное.

Лишь когда за нами опустился полог шатра, я завалилась на плечо Кирима, и тот подхватил меня на руки, поспешно уложил на кровать.

— Что с тобой? Что случилось? — шептал он, пытаясь согреть меня, — ты вся ледяная и крылья светятся.

— Холодно, — только и могла сказать я.