\

Но быстрая расправа с помощью неведомого оружия хорошо остудила горячие головы. И желание цесаревича давить авторитетом, в том числе. Даже идиоту было видно, что все их титулы и звания для Яра не больше чем слова. Уважение к простому офицеру Фёдору, он оказывал и то больше.

— Отцу напиши покаянное письмо и отдельным листом отречение. Он жив? — Неожиданно спросил Яр, повернувшись к Дине. Та молча кивнула. — Подробно опиши, что намеревался сделать и как до жизни такой дошёл. Покайся, в общем. Отречение от престола для тебя без вариантов. Так что осознай и прими этот факт.

— Не терпящим возражения тоном добавил Яр, заметив надежду на лице Александра. — Но насчёт монастыря можно и подумать. Если возьмётся за твоё перевоспитание отец Михаил, то будешь при нём заново жизни учиться. Это не в келье поклоны бить перед иконами сутки напролёт.

— Отец Михаил? — Переспросил князь Шаховский. — Чудотворец из Сибири?

— Ему уже прозвище дали? — Хмыкнул Яр. — Про другого Михаила я в наших краях не слышал, но, как на этого отца Михаила божья благодать сошла, видел своими глазами.

— Вы, я смотрю, тоже чудеса творить умеете.

— Заметил Шаховский.

— Это разные чудеса. У меня наука и знания, а у него натуральные чудеса ничем не объяснимые.

— Вы хотите сказать, что можете объяснить, как из ничего сделали эту бумагу и самопишущие перья? — Не поверил князь, потрясая в руках очередным листом и фломастером, которые собирался вручить гвардейцу.

— Могу. Только вы не поймёте.

* * *Когда неспешно движущаяся колонна из десятка пеших и четырёх конных зашла в лес и скрылась от глаз наблюдателей на поляне, князь Шаховский приказал своему человеку освободить коня для цесаревича.

— Благодарю, Юрий Константинович. — Александр вскочил в седло.

— Не за что, Ваше Императорское Высочество.

— Да какое я теперь высочество. Смех один. — Грустно ответил цесаревич. — Может, так оно и лучше будет. Не лежала у меня душа никогда ни к службе, ни к власти. Если в монастырь отец не сошлёт, то я даже рад буду такому повороту судьбы.

Слушавшие этот разговор гвардейцы посмурнели ещё больше. Им пощады никто не обещал. «Как суд решит» — сказал им князь Ярослав.

А кто тот суд вершить будет?

— Вы же слышали князя, вашему отцу, Павлу Петровичу, давно известно о вашем участии в заговоре. Он и отослал вас подальше, чтобы вы имя своё не запятнали, в случае чего.

— Если бы. — Грустно ответил Александр. — Он меня к князю Ярославу учиться отправил.

— Вон даже как! — Задумался Шаховский. — Подостынет князь со временем, да снова согласится вас учить?

— Что-то не заметил я за ним излишнего возбуждения души. Единственный, за кого он переживал — это Фёдор.