Фараон

Так что Древний Египет сильно напоминал мне позднее Средневековье, с сильным королём на троне и не менее сильными герцогами и графами в своём окружении. С этими мыслями я и стал впадать в дрёму, поскольку как я не показывал окружающим, что меня вообще не напрягают все эти переходы и занятия с легионом, но был я не железным и уставал, как и все. Вот только в отличие от других, я как царь Менхеперра, не мог позволить себе жаловаться и ныть, как это я частенько делал при Маше. Здесь бы этого никто не понял. Вспомнив о любимой девушке, образ которой в моём создании значительно потух под валом всех текущих проблем и занятий, я окончательно провалился в глубокий сон.

Глава 22

— Твоё величество просыпайся, — сквозь сон услышал я тихий шёпот и нехотя открыл глаза, ещё не понимая, где я и что за лицо надо мной склонилось.

— Должен сказать тебе честно Маша, с нашей последней встречи, ты значительно подурнела, — на русском сказал я, обращаясь к тому, кто меня разбудил.

Лицо испуганно отшатнулось в сторону.

— Бог Монту — это я — Минмос, не проклинай пожалуйста меня, — испуганно произнёс военачальник, но я уже полностью пришёл в сознание и понял, что я там, где и заснул: на жёстких циновках, в шатре, посреди африканской саванны, а не в уютной сауне с пивком и друзьями где-то в Подмосковье, о чём у меня был весьма хороший сон.

— Не трясись ты так Минмос, — ответил я уже на местном языке, — дух мой скитался по другому миру, мечтая вернутся обратно домой, но пришлось проснуться и понять, что я по-прежнему на земле.

Он осторожно на меня покосился.

— Всё готово к выступлению, — прошептал он, старательно меняя опасную тему.

— Стража? — я потёр лицо руками, чтобы разогнать кровь и ополоснулся, когда он вылил мне на руки из фляги воды. Стало значительно лучше.

— Пьянствует, — кивнул он, забирая у меня ткань, выполнявшую роль полотенца.

— Тогда выступаем, колесницы пусть поедут последними, когда мы с легионом скроемся из вида.

— Я уже распорядился об этом царь.

— Веди меня, как Данте вёл Вергилий, — вздохнул я, идя за ним следом.

Поскольку всё было готово, то нубийцы просто надели на себя привезённые куски отрезов тканей, с характерным цветом любимым у кочевников и погрузив оружие в три повозки быстро снялись с места, оставляя позади себя счастливых и довольных товарищей, которым предстояло увлекательное занятие пить и горланить всю ночь.

Ежедневные тренировки на выносливость, когда я заставлял всех проходить по двадцать-тридцать километров, наконец дали первые ростки. Да, всё ещё были отстающие, падающие от усталости, которых садили на время на повозки, но основная масса воинов, тёмной угрюмой массой пёрла вперёд, не избавляясь по пути от дорогостоящих щитов и копий.