Фараон

— Пожалуй в Пиндостане были бы мной сейчас довольны и в консульстве сразу выдали бы визу, — вслух пробормотал я, — всё как они и мечтали, чёрные лупасят белых. Хотя конечно кочевников, с большой натяжкой можно назвать белыми, они всё же больше индо-азиаты по внешности, но пусть будут лучше белыми, чем чёрными, какими их пытались выставить всякие умники киноделы.

Утром я сдержал обещание и вывел качающийся из стороны в сторону и ругающийся на двух языках между собой отряд и бодрым шагом отправился в савану. Не забыв при этом поприветствовать стражу, которая после прибытия ко мне военных и колесниц, делала вид, что их тут нет, по весьма понятной причине. Прогулка на целый день полностью удалась, поскольку когда я вернулся обратно с ними в поместье, за мной тащились большей частью полудохлые люди. Нубийцам было хоть бы хны, они такое каждый день делали, а вот кочевником пришлось несладко, как я понял, кто-то даже умер по ходу движения. На что я сказал, что смерть — это не уважительная причина отлынивать от марша, так что их товарищи принесли в лагерь их трупы."

"Посчитав на этом своё участие и разминку законченной, я простился с нубийскими вождями пожелав им хорошего вечера и пошёл в дом, где слуги привычно стали наводить на мне красоту. Разумеется, мне теперь придётся постоянно контролировать, как идёт процесс первичного обучения, но в этот раз хотя бы было проще, я был не один. Среди нубийцев быстро выделились лидеры, которых я поставил деканами в контубернии, одного из вождей центурионом в получившуюся когорту, которая была чуть больше, чем в привычном виде после реформ проведённых в римской армии Гаем Марием, ну а мини-легатом был назначен старший вождь нубийцев, который пользовался у них самым большим авторитетом.

Я пока решил не привлекать военных к слаживанию действий с сотней пехоты, колесницы пока были моим единственным ударным кулаком, так что они занимались сами, здесь моя помощь была им не нужна. Всё что я немного привнёс, так это ввёл новую структуру управления в войско, кроме флагов добавив туда ещё горнистов и сигнальщиков из молодых и сообразительных возниц, которых сам протестировал и отобрал, чтобы они могли быстро запоминать нужные сигналы. Первые гудели в большие горны несколько команд, а вторые поднимали нужный флаг отряда, чтобы привлечь их командиров внимание к звуковому сигналу. Ведь сейчас у колесниц была по сути всего одна команда — это вперёд. Отдав её, военачальник полностью терял управление подразделением, поскольку пока они не возвращались с опустошёнными колчанами обратно, ничего нельзя было им передать.