Фараон

Многие умрут, я ослабею из-за этого, ну и потом не смогу препятствовать их беспределу.

— Всё так, мой царь, — вздохнул Бенермерут, — но всё равно мне не по себе оттого, что предпримут они в ответ.

— Пока наше дело усмирить остальные города, — напомнил я ему, — поэтому будем есть слона по кусочку: завтра праздник, думаю задержимся в городе на три дня, чтобы отпраздновать победу и наградить тех, кто достоин, затем набрать пополнение и двинуться дальше.

Оба согласились, что действительно нам остаётся только ждать.

Глава 28

Утром громко зазвучали горны и я вышел из шатра посмотреть в чём причина сигнала общего сбора. Огромная толпа людей вливалась в лагерь, неся огромный паланкин на плечах сразу у двадцати человек. Рядом с ними шли более сотни музыкантов, которые играли на флейтах, полуарфах, а также лютнях, медных тарелках, а некоторые женщины задавали общий ритм игры хлопками рук. В общем процессия была весьма представительной и впечатляющей.

— Эх, жаль нет царских регалий, — вздохнул я, смотря на толпу мужчин и женщин нарядно одетых и приветствующих своего царя, то есть меня.

— Это не совсем так, мой царь, — хитро улыбнулся Бенермерут подходя ко мне с небольшой шкатулкой, — визирь, когда узнал о том, что Твоему величеству пришлось продать всё, чтобы обеспечить едой людей, просил меня передать тебе новые регалии, которые он попросил сделать для тебя.

— Чего же ты не отдал мне их раньше? Когда мы отправились в поход? — удивился я.

— Отец волновался, что этот комплект постигнет судьба первого, — помог с ответом воспитателю Меримаат и я хмыкнув, подставил себя под их заботливые руки. Сначала на шею мне надели золотой воротник — усех, затем на голову полосатый — немес и поверх него закрепили обруч — урей. Париком, в отличие от остальных египтян, кроме разумеется рабов и жрецов, я не пользовался, так что мой образ дополнила удлинённая бородка из шерсти, туго сплетённая в клин — постишь, а также золотой пояс поверх набедренной повязки — схенти. Так, готовый принимать почести, я вышел из шатра, где меня уже все ждали. Нубийцы сразу массово опустились на колени, кланяясь мне.

— Встаньте мой народ, — с улыбкой обратился я к ним, — ваш царь снова с вами.

Вперёд вышли те, с кем я разговаривал вчера и снова встав на колени, принесли мне клятву верности, тоже повторили все, кто прибыл за мной в лагерь.

— Ментуиуи, — тихо обратился я к военачальнику, когда передо мной поставили паланкин, — в город войдёт только первая когорта и выбранные тобой отличившиеся в бою люди, в честь своих заслуг. Только предупреди всех о том, что если по их причине слетит хоть волос с головы нубийцев, пока я в городе, то вне зависимости от звания и сословия я повешу его на городских воротах. Доведи до всех, серьёзность моих слов.