Фараон

А нам пора в дорогу, пока солнце не набрало силу.

— Хорошо, езжайте, — взмахнул я рукой.

Понаблюдав, как их колесница скрывается на дороге, я понял, что мне вообще нечем заняться и это радовало.

— «Пойду досплю, раз в шатре теперь больше никого нет, — решил я, тоже поднимаясь на ноги».

* * *Три дня прошло, как уехали Меримаат с Бенермерутом, а также следом за ними и Рехмир. В отсутствии мужчин, кто хоть как-то был близок ко мне по статусу, я стал чаще гулять с госпожой Исидой и Амонемхеб. Женщина рассказывала мне о своём сыне, что он любил, что нет. Как рос и прочее, что любящая мать могла рассказать о ребёнке. Я внимательно слушал, никогда не перебивал, так что можно сказать, что она стала более спокойно реагировать на моё присутствие рядом, даже иногда сбивалась и называла меня Менхеперра. Но тут же смущалась и просила прощения. С Амонемхеб у меня дела обстояли много хуже. Она была не сильно довольная изгнанием, причем «несильно» это ещё мягко сказано. В отсутствии привычных условий жизни, девушка откровенно стала капризничать, вымещая свою злость на рабов и слуг. Пару раз я видел, как рабыни выбегали с пылающими от пощёчин лицами из дома."

"Наши прогулки с ними чаще всего происходили либо рано на рассвете, либо когда солнце скрывалось за горизонтом, поскольку обе не хотели загореть. В принципе я уже понял, что это общий тренд женской красоты из богатых слоёв населения, которые были много светлее, чем здешние мужчины. Даже я сейчас, хоть и проводил большую часть времени в шатре, но и то вынужден был в отсутствии Рехмира заниматься делами. Ведь его заместитель и управляющий деревни шли ко мне, случись что-то сложнее их привычных забот. Так против своей воли я был вынужден вникать к крестьянские дела и проблемы, что разумеется не приносило мне удовольствия. Раздражение по отношению к Сененмуту и Хатшепсут, стало сильнее. Я не любил, когда меня наяб…и и кидали, а сейчас начинало приходить понимание произошло именно это.

Из раздумий меня вывели крики, а также поднявшаяся суета. От скуки, я пошёл посмотреть, что там происходит. Оказалось, что к одному из шатров гвардии Хатшепсут, которые нас охраняли, подъехали четыре колесницы, причём непростых. В отличие от плетёных каркасов тех, что использовал я и мои спутники для прогулок, эти были укреплены деревом, а со стороны возницы слева вообще виднелся закреплённый щит. Также на них имелись два колчана со стрелами и торчали оголовья составных луков в еще двух глубоких чехлах. Лошади, такие же пони по размеру, что и у нас, были укрыты разноцветными попонами, в которые были вплетены стебли тростника, составляя пусть небольшую, но защиту для животных.