Фараон

Всё, что я о нём знал — его нужно было делать из дров, которые нужно готовить для этого без доступа кислорода. А это значило что? Правильно, снова уже ненавистный мне путь проб и ошибок.

Заставив утром выкопать недалеко от кузни, которую все здравомыслящие египтяне обходили за сотни метров вокруг, несколько ям, я приказал в каждой устроить костры. Когда целые стволы акаций превратились в угли, сверху я стал накидывать более мелко порубленные куски и затем накрывать это всё разными предметами. Где-то на жерди постелили тростник, засыпав потом землёй, где-то кожу с дёрном, где-то глину и в итоге, смотря как из этих ям вырывается чёрный удушливый дым, я сказал окружающим меня людям, что вернёмся сюда завтра.

Все новенькие мастера давно с ужасом на меня смотрели, но никто не смел уйти сразу по нескольким причинам. Местные, кто тут был давно, быстро им растолковали, кто есть кто, так что по утрам, кто работал на меня понуро возвращались обратно, поскольку выхода отсюда другого не было. Беглых рабов или слуг просто не существовало, по простой причине, бежать было некуда. Кроме моего поместья на дни пути вокруг ничего не было, а на баржу или лодку их никто без средств не взял бы. Вот и оставалось бедолагам участвовать, как мне шёпотом потом рассказывал Рехмир, в колдовских ритуалах богов. Ни у кого в поместье не было ни капли сомнений в том, чем я тут занимаюсь.

Наконец, когда из ям перестал идти дым я разобрав их и увидел, что самый лучший древесный уголь получился там, где верх был обмазан глиной. Его я и набрал для второй плавки меди. В этот раз дождавшись, когда древесный уголь разгорится, а мехами поддерживается ровный и постоянный жар, я принёс и поставил тигель, зажимая его между двух связанных палок. Очень быстро медь стала плавиться и только я обрадовался, что у меня получилось, как раздался громкий щелчок, перепугавший всех кто был в кузне и медь вылилась на угли. Тигель лопнул, не выдержав температуры.

— Бл…ть, — я сел на табурет и схватился за голову руками.

— Ебу…я древность, — слова сами полились из меня рекой, — как же ты меня заеб…а. Когда бл…ть вся эта ху…я наконец кончится.

Я продолжал долго, но уже один, поскольку все до единого мастера знали, что если я начинаю говорить на непонятном и главное страшном, по их мнению языке, то я разговариваю с другими богами и лучше в этот момент меня не трогать и вообще быть как можно дальше.

— Что бл…ть в этот раз не так? — задал я сам себе вопрос, — какого х…я тигель лопнул? Он ведь должен выдерживать высокие температуры!"

"Посидев и подумав, я решил, что он возможно был некачественный, а потому взял второй и проделал ровно ту же операцию, с ровно тем же результатом. Второй тигель также лопнул на кусочки, как только стала плавиться медь.