Все не так, как кажется

Антон теряет суть нашего разговора, в какой-то момент он просто садится и начинает играть с Пушей. А мы с Артемом, словно дети наряжаем елку. В довершении Артем поднимает меня на плечи, и я вставляю на верхушку елки красивую звезду.

— Вот теперь у нас точно праздник.

Пока Антон играет с животными, мы с Артемом приступаем к готовке.

— Потри, пожалуйста, свеклу на терке и порежь лук маленькими кубиками. Только это надо в первую очередь. Селедка должна хоть чуть-чуть настояться. Думаю, пяти часов ей как раз хватит.

— Конечно, я сделаю это быстро и надеюсь без своих пальцев в салате.

— Ну, пальцев там быть не может, так, кусочки кожи, если ты сотрешь ее, когда будешь натирать свеклу.

— Вот ты нахалка. Это вообще-то был намек, что я не хочу этого делать, и меня надо будет пожалеть.

— Открою тебе страшный секрет. Я тоже не люблю это делать, поэтому дала это задание тебе. Мне казалось, что ты мне не откажешь. И я оказалась права.

— Ясно.

— А мы точно это все съедим?"

"— Я — да. У нас еще есть два дня после, а потом что-нибудь свежее приготовим. А вообще, если бы не наше зверье, смотались бы куда-нибудь на море.

— Нет. Я и на море-то была один раз, в Евпатории.

— Ясно. Залатаем эти дыры попозже, ибо в новогодние каникулы никто не согласится сидеть с животными.

Все время нашей готовки, Артем неустанно смотрит на меня, порой мне становится неловко, может у меня что-то на лице или я что-то не так делаю. И эта его обаятельная улыбка смущает меня донельзя. Украдкой смотрю на себя в зеркало. Нет, все та же, ничего дурного нет. Буду надеяться, что он мной любуется, точно так же как и я им.

Пока народ еще не начал новогодние салюты мы все вместе идем гулять с собаками.

— Ириш, а давай съездим через пару дней на лыжах покататься или санках, куда-нибудь, где большие горки.

— Можно. — Мы идем дальше, а потом Артем неожиданно валит меня в снег.

— Ай! — Артем ложится рядом, а мне становится так смешно. Взрослые люди лежат на снегу за несколько часов до нового года, и ведь никто не пьян.

— Обожаю снег, особенно когда он только выпал, — говорит Артем.

— Почему?

— Потому что его можно смело есть и не бояться, что его уже кто-то обоссал.

— Дурачок. — Легонько бью Артема в бок.

— Ну, ты еще скажи, что снег не ела?

— Ела и сосульки любила.

— Вот на фига мы столько готовили еды, когда на улице пропадает столько добра в виде снега и сосулек.

— Я могу оставить тебя здесь, ты кушай это, а я то, что приготовили мы.

— Один-ноль в твою пользу. — Артем подымается и протягивает мне руку. — Хватит лежать на холодной земле, а то еще чего-нибудь себе застудим на радость всяким уборщицам.

— Ты о чем.

— О своем, о девичьем.